– Нарекаю тебя, – проговорил я, поднимая дубину, лежавшую рядом с моей постелью, повыше. – Пятачок!

– А я тебе говорю, мы идем правильно, – гневно прокричал девичий голосок, – карта, что мне от отца досталась, точна.

– Дык, я и не спорю, идем мы правильно, хорошо идем, только не туда. – Ответил ей глухой бас. – И карта, конечно, не ошибается, просто ты, наверное, её верх ногами держишь.

– Калдер, ну скажи ему, что я права.

– Сколько можно повторять, я городской житель и в лесу не ориентируюсь. – Устало ответил мелодичный голос третьего спутника.

– Но у тебя же в жилах течет кровь эльфов [08] , лес для тебя должен быть как дом родной!

– Шаэна, почему ты повторяешь эти вопросы уже в седьмой раз? Я полуэльф, три поколения которого прожили в городе, и та капля дивной крови в моём организме принадлежит не лесным эльфам. И чтобы не заставлять тебя повторять в седьмой раз твой третий вопрос, я всего лишь алхимик, и не могу отыскать этот могильник магическим способом.

– Ладно, мы все устали, и я думаю, нам нужен отдых, вон как раз полянка подходящая. – Примирительно проговорил бас.

– Но, мы почти дошли! – Сказала названная Шаэной.

– Тогда, тем более стоит отдохнуть, кто знает, что ждет нас в том могильнике, – поддержал спутника тот, кого назвали Калдером.

Трое разумных вышли на светлую поляну, искрящуюся нетронутым снегом. Первым шёл невысокий широкоплечий мужчина, вооруженный топором и щитом, надевший кольчугу мелкого плетения. Его лицо было украшено короткой, хотя и густой бородкой. Вторым, вернее второй, на поляну вышла смуглая девушка ростом даже ниже бородача. И только пропорционально сложенное тело не давало заподозрить в ней ребёнка. Её одежда тёмного цвета явно больше подошла бы городу, чем лесу. Вооружена она была маленьким топориком и перевязью со множеством метательных ножей. Последним показался высокий, особенно в сравнение со своими спутниками, разумный, только слегка синеватый оттенок кожи и недлинные остроконечные уши не давили принять его за человека. Его одежда ещё меньше подходила лесу, но в отличие от спутницы он явно не страдал от холода, да выглядела его неприспособленная к походам одежда слишком новой для четвертого дня пути по лесу. Последний спутник был вооружён длинным узким мечом, но широкий пояс с множеством кармашков и объёмистая сумка, перекинутая через плечо, вполне могли скрывать и другое оружие. Опытному взгляду было ясно видно – все трое чувствуют себя в лесу неуютно. И пока троица неторопливо разбивала лагерь, этот опытный взгляд продолжал рассматривать их на пределе видимости.

"- Ну что Пятачок, когда попробуем с ними поговорить, сейчас или утром?

…

– Я помню, насколько тебе не нравится эта идея, но я больше не могу развиваться без знаний.

…

Мой телекинез развивается крайне медленно, а экстрасенсорика, кажется, вообще не развивается.

…

А вот про ритуалы ты вообще зря сказал. Помнишь идею сделать лук с душой змеи? Ритуал вроде прошёл успешно, но стоило мне коснуться получившегося результата, и он рассыпался прахом, а я месяц от отравления отходил. Я уже не говорю о ритуалах, в результате которых вообще ничего не получилось.

…

Я помню, что все встречные разумные пытались меня убить. Но эти олухи явно заблудилась, возможно, получится поработать проводником.

…

Ну, это вообще не аргумент, я и без них могу умереть в любой момент. Тем более мне уже девятнадцать, а по меркам гоблинов это не мало. Ругур был сильным и умелым чародеем, и то не смог дожить даже до пятидесяти!"

На это Пятачок не ответил, то ли аргументы кончились, то ли моя шизофрения ослабла. Если бы у моего мысленного диалога с дубиной был свидетель, он явно принял бы меня за психа. Но я ничего не мог с собой поделать, за первый год своего одиночества пока я готовил ритуал для создания Пятачка, на меня невероятно давило одиночество. На Земле я не был особо общительным человеком, да и в племени, до того как Ругур начал меня учить, я почти не разговаривал с другими гоблинами. Но оставшись один в лесу, я уже через два месяца понял, насколько это тяжело, быть одному. И вот после создания Пятачка я начал с ним разговаривать, а через два года мне стала казаться, что он мне отвечает, вначале это были эмоциональные посылы, но чем больше времени проходило, тем чётче звучали его мысли у меня в голове, а значить это могло только одно. Я все сильнее схожу с ума.

Сам Пятачок в последнее время работал всё хуже. В первые полгода как я его сделал, то не мог нарадоваться возможностям моего нового оружия. Но через некоторое время я начал замечать способности Пятачка слабеют, если вначале я мог одним ударом откинуть гигантского медведя на пару шагов, а через одиннадцать месяцев мне потребовалась два удара чтобы убить обычного волка. Я провёл над Пятачком ритуал зарядки амулета, и он вернул свою силу, в следующий раз я был вынужден заряжать его уже через десять месяцев. К сожалению, чем больше времени проходило с момента создания Пятачка, тем на меньшее время хватало заряда, сейчас я провожу ритуал каждые два месяца. Я понимал, что Пятачок просто костяная булава, но всё равно не хотел даже думать о его замене.

Ранним утром дварф [09] Эберк проснулся от чудесного запаха жареного мяса. Открыв глаза и осмотревшись, Эберк, единственный из своих спутников спавший без палатки, даже не сразу понял.

Удивляться действительно было чему, недалеко от охранного круга, поставленного вокруг лагеря троицы, спокойно сидел и жарил мясо гоблин в странной броне, сделанной из шкур и костей.

– Калдер, Дуэрру [10] тебе в жёны, какого демона твоя сигналка не работает?!? – Заорал Эберк, накидывая на себя кольчугу и вооружаясь, этим криком он заставил подскочить своего товарища.

Калдер поднялся почти мгновенно, а через секунду он уже пил янтарную жидкость из, неведомо когда, вытащенной бутылочки, а ещё через мгновение его глаза загорелись янтарным светом.

– Не волнуйтесь он здесь один, – дварф почувствовал облегчение после слов приятеля, полуэльф никогда не говорил того в чем не был уверен. – И это не моя сигналка, хотя претензии продавцу из Сияющего Свитка я предъявлю сразу по возвращении.

– Утром добрый. Есть жаждите? Могу дать мясо.

– Так, Калдер признавайся, какую алхимическую дрянь ты вчера использовал в похлебке вместо приправы? – Ситуация выгладила непонятно, а потому опасно, и Эберк как всегда в моменты внутреннего напряжения начал шутить. – Я готов поверить в сумасшедшего гоблина, вышедшего в одиночку против нас троих, но вежливый гоблин это точно галлюцинация.