Вздохнув, Гранк посмотрел на новый ларец для угля.

— Прелестный ларчик! Какая необычная форма — он не квадратный, как раньше, а… — Гранк замялся, подыскивая нужное слово. Ему очень хотелось сказать «слезовидный», но он удержался и поправил себя: — В виде ягоды.

— Да, — еле слышно ответил Хуул. — Тео чудесно переделал старый сундучок. — На самом деле форма ларца и ему напоминала слезу, но он тоже предпочел не говорить об этом вслух. Тем более что Тео не видел слез Хуула и, скорее всего, действительно задумал сделать ларец похожим на ягодку.

— Говорят, вкус этих ягод напоминает жидкость, которую называют молоком, — заметил Гранк. — Из-за этого совы уже прозвали их молочникой.

— Неужели? — рассеянно спросил Хуул, а про себя подумал: «Слава Глауксу, они не назвали их „ягодами Хуула“ или тому подобными глупыми именами!»

— Надо сказать, — продолжал Гранк, — что наш Тео творит чудеса! Под корнями дерева он нашел замечательную пещеру для кузницы. Кстати, он все-таки согласился ковать боевые когти.

— Должно быть, ему нелегко далось это решение. Наш Тео всегда был убежденным противником насилия, — покачал головой Хуул.

— Последняя битва изменила его, — вздохнул Гранк. — Его, как и всех нас, страшит мысль о том, что хагсмары и темнодейство безнаказанно распространяются в нашем мире. — Гранк помолчал, а потом добавил: — А теперь к делу, Хуул. Я хочу предложить тебе сделку. С сегодняшней ночи я не буду называть тебя «ваше величество» и прочими титулами, которые так тебе не нравятся, но в обмен ты прекращаешь при всех называть меня дядей. Идет?

— Тебе не нравится, когда я называю тебя дядей? — растерянно захлопал глазами Хуул.

Желтый взгляд Гранка потеплел.

— Еще как нравится! Ни одно другое имя не заставляет мой желудок сжиматься сильнее. Но если ты станешь королем, с твоей стороны будет верхом неприличия называть своего главного советника дядей!

— Понятно, — кивнул Хуул. — Договорились, Гранк. Отныне ты будешь Гранком, я а — просто Хуулом.

«А вот это вряд ли, — подумал про себя Гранк, вылетая из дупла. — Сомневаюсь, что у тебя когда-нибудь получится стать „просто Хуулом“!»

Когда Гранк улетел, Хуул продолжил изучение угля, заключенного в ажурную железную слезу.

— Я стал королем благодаря тебе, уголь, — прошептал Хуул, и ему показалось, будто он разговаривает с живым существом. Странным образом он чувствовал, что это правильно. Хуул знал о великой силе угля. Волк Фенго очень подробно рассказал ему о том, как несколько лет назад эта сила едва не одолела Гранка. Что же такое магия и почему даже добрая магическая сила не может быть способом управления государством? Хуула не на шутку тревожило то, что многие совы на дереве видели в нем не просто короля, но мага. Надо сказать, что титул «маг» нравился ему еще меньше, чем «король».

— Ты можешь быть очень опасным, — так же тихо продолжал Хуул. Ему показалось, что в ответ на эти слова уголь запульсировал, а голубой язычок в его центре едва заметно потемнел. — Слишком многие хотят обладать тобой. Они готовы убивать ради тебя. Они думают, что твоя магия сделает их всемогущими, даже бессмертными! — Уголь еле слышно зашипел, и огненные искорки брызнули сквозь отверстия железной слезы. «Кажется, я понял, — подумал Хуул. — Этот уголь заставляет своих обладателей вечно балансировать на острие меча между царствованием и тиранией, между мудростью и магией». — Значит, я должен научить сов, живущих на этом дереве, видеть и понимать эту опасность!

Тут по дереву начал разливаться прекрасный голос Снежной Розы, пестроперой совы, сражавшейся вместе с ними в битве с хагсмарами. Снежная Роза пела старинную балладу о рассвете, когда совам приходит время устраиваться на ночлег.

Хуул был очень счастлив, что Снежная Роза решила хотя бы на время остаться с ними. Правда, Гранк недавно охладил его радость, напомнив, что пестроперые редко подолгу задерживаются на одном месте.

— Не забывай, что однажды наша Снежная Роза уже пыталась быть сестрой Глаукса, но ей скоро наскучило в обители. Постарайся не судить ее строго — как ни крути, она всего лишь пестроперая! — сказал тогда Гранк.

Сейчас Хуул задумался над его словами. После того как совы поселились на острове, Снежная Роза пела им каждое утро. Надо сказать, что рассвет — это очень тяжелое время для всех сов. Ночь уходит, а яркий свет приносит с собой раздражение и тревогу. Но Снежной Розе каким-то чудом удавалось смягчать неизбежное расставание с ночью, делая его нестрашным, спокойным и даже дружелюбным. Внезапно Хуул понял нечто очень важное. Возможно, Снежная Роза осталась с ними не случайно, а потому что сумела найти свое место на дереве. Здесь она впервые в жизни почувствовала себя не просто полезной, но незаменимой…