Конни снова подошла к зеркалу, размышляя, не вернут ли более напряженные физические упражнения былую привлекательность ее фигуре, но не стала лукавить. Она вгляделась в свое лицо. Пластическая операция не такая простая процедура, как представляется. На эту удочку уже никого не поймаешь. Слишком многие, теряя привлекательность, ложатся под нож хирурга. И вероятно, подтянув кожу один раз, процедуру придется повторять и повторять, покуда не уподобишься таким же комичным старухам с огромным ртом и выпученными глазами.

Конни наклонилась к зеркалу и указательными пальцами подняла кожу над ушами. Нижняя часть лица стала выглядеть лучше, хотя дряблая шея почти не изменилась. Она уже устала комбинировать свитера, шарфы и высокие воротники, скрывая свой возраст. Пожалуй, пора все же подумать о пластике.

Агент Конни стал получать гораздо больше телефонных звонков после ее разоблачительного материала о ФБР и федеральной прокуратуре в Лос-Анджелесе. Собственно, это была идея менеджера, но, если вдуматься, материал весьма злободневный. И Голливуд не прочь лягнуть ФБР. Если Бюро и федеральная прокуратура беспорочны, почему она без труда раскрыла их грешки? Может, «беспорочны» не самое верное слово? Она сняла на пленку агентов и работников прокуратуры, выпивающих на работе, посещающих проституток, часами занимающихся в местных спортзалах. Кого-то из них уволили, так что материал принес пользу обществу. И коллеги явно оценили ее усилия, потому что ей теперь снова звонят.

Конни отступила и положила руки на бедра.

— Да, так я и сделаю, — громко сказала она, утверждаясь в своем решении, надела халат и вошла в спальню.

Конни не замечала сидевшего в кресле мужчину, пока не увидела его в зеркале. Инстинктивно она запахнула халат на груди, повернулась.

— Кто вы? — И заметила, что он в перчатках. В левой руке незнакомец держал картонный стакан с кофе. В правой был пистолет. Она плотнее запахнула халат. — Что вам нужно?

— Разумеется, не это, — усмехнулся мужчина.

Конни пытливо посмотрела ему в глаза, серые, мрачные. В них тлела ярость, не та, что вспыхивает на миг, а не сгорающая в течение жизни. Этот человек был явно опасен.

Она успокаивающе опустила руки и мягко спросила:

— Тогда чем могу быть полезна?

— Меня привел сюда ваш материал о ФБР. Хорошо вы разделали эту организацию.

— Все это правда.

— Да, вы настоящая патриотка.

Замечание вряд ли можно было счесть саркастическим. Голос человека звучал бесстрастно, без оскорбительных ноток.

— Все это правда, — повторила она, словно вторичное оправдание лишало его последних сомнений.

— Вы многим загубили карьеру, — сказал он. — Зато ваша, видимо, на подъеме.

— Кто вы?

— Человек, которому интересно узнать, почему вы ненавидите ФБР.

Он произнес эту фразу тем же бесстрастным тоном, однако Конни почувствовала его напряжение.

— Я… не испытываю ненависти к ФБР. Что вам все-таки нужно?

Она украдкой взглянула на дверь, прикидывая расстояние и время, нужное ему для стрельбы.

Он навел на нее дуло пистолета.

— Сядьте на кровать.

Конни поняла, что не успеет добежать до двери, и повиновалась.

— Ладно, как скажете, — выдавив улыбку, произнесла она.

Мужчина отпил глоток кофе.

— Я здесь по той же причине — призвать ФБР к ответу.

— Если мы хотим одного и того же, вы полагаете, что пистолет необходим?

— К сожалению, да. Я здесь затем, чтобы с вашей помощью по-настоящему очернить ФБР.

— Не понимаю. Каким образом?

— Вы наверняка верите в то, что сделали. И разоблачение ФБР очень важно для благополучия страны. Что это нужно сделать любой ценой. Вы верите в это, так ведь?

— Конечно.

— Видите, мы хотим одного и того же. Только вам придется принести высшую жертву ради своего, или, лучше сказать, нашего дела.

— Вы хотите меня убить?

— Если не найдете способа убить меня. Но поскольку вооружен здесь только я, очень сомневаюсь, что вам это удастся.

Склонив голову набок, она окинула его оценивающим взглядом.

— Вы из ФБР, не так ли? Вас послали сюда, чтобы меня запугать. Вот в чем дело.

Мужчина допил кофе и, не сводя с Конни глаз, поставил стакан на стоявший рядом стол.

— Нет. Женщины вроде вас слишком неразумны, чтобы их запугивать.

— Женщины вроде меня. Вы хотите сказать, что я стерва? — засмеялась она. — Это Голливуд, болван. Без стерв, участвующих во всех делах, главным экспортом этого города был бы обезжиренный йогурт. В устах такого, как вы, «стерва» — наивысший комплимент.