— Дерьмо, — выругался Мих, который, видимо, на них очень надеялся.

Прошло минут пятнадцать. Пробка тянулась и тянулась, но до сих пор в ней с приятной регулярностью попадались просветы, в которые можно было проехать. В этом, впрочем, и был риск. Уткнувшись в глухой тупик, каравану выбраться из него будет ох как непросто. Разворот исключен — надо будет давать задний ход, сделав на этот раз головной машиной замыкающую. Генрих не представлял себе подобный кошмар. Одна ошибка при отступлении повлечет за собой хаос. А еще туман. Он может вовсе не растаять и не отдрейфовать в сторону, а так и остаться здесь, наглухо запечатав транспорт рейдеров в ловушке из металлолома.

"И хорошо, если обойдется без…" — успел подумать ученый и вздрогнул, услышав, как плюется статическими разрядами радиостанция.

На связь пытался выйти Бастион.

— …дела… вас… поверхность… ряю…

Мих и Буланов вслушивались в звуки, вылетающие из микрофона.

— Что за ахинея? — спросил полковник недовольно.

Ученый поднял руку.

— Поверхность… шли… в… минут… — Доклад продолжался, но большая часть звуков тонула в розовом тумане. — …агерь… ждать… ета… ец… связи…

— Конец связи, — машинально перевел Генрих.

— Поверхность. Два раза повторилось.

— Да.

Мих подумал.

— Так они выходят?

Ученый кивнул.

— Кажется, так.

— Рехнулись! Точно рехнулись!

— Почему же? Думаю, они правы…

— Опять двадцать пять! Разве им будет лучше там, где летают споры?

— Может быть. И прекратите истерику, Мих! Возьмите себя в руки, в конце концов!

— Я спокоен. — Тон эсбэшник был угрожающим.

— Знаете, мне тоже все это не нравится. Я боюсь! Да! Но я понимаю, что если расклеюсь, мне конец. И если бы только мне!

Мих пристально посмотрел на него, прищурившись.

— Дожил… ботаник мне лекции читает…

— Не принимайте на свой счет, — огрызнулся Генрих. — Лично я бы предпочел сейчас сидеть в лаборатории и протирать штаны в свое удовольствие. А я с вами тут сижу, так что имейте совесть и уважение.

Полковник расхохотался, привлекая внимание стрелка и водителя. Солдаты молча переглянулись. Буланов удивленно поднял брови.

— Умеешь выражаться, — сказал полковник, ухмыляясь. — Да, да, верно. Вояка ноет, а ботан храбрится. Считаю это ненормальной ситуацией, и обещаю исправиться. — Он снова запрокинул голову и захохотал.

— Договорились.

Дальнейшая его реплика так и канула в лету, потому что в тот же миг по крыше броненосца что-то стукнуло, а потом к лобовому стеклу прилипла какая-то дрянь. В прямом смысле слова — дрянь. Громадная сопля красноватого оттенка, которую некто швырнул небрежно, не целясь, но угодил точно.

— Твою мать! — выдохнул Мих.

Броненосец остановился, когда водитель ударил по тормозам. Полковник тоже среагировал неплохо и немедленно проорал другим экипажам, чтобы прекратили продвижение.

Караван снова встал — Генрих успел подумать, что на этот раз, возможно, навсегда.

В тот же миг на лобовом стекле грязи прибавилось. Громадная гусеница, склизкая, цвета корицы ударилась в него, приземлившись откуда-то сверху, съехала на капот и принялась извиваться. Мих выругался. Генрих почувствовал, что столбенеет. Тварь дергалась, словно опарыш в гниющем трупе и скреблась крошечными лапками о прочный металл.

Ученый услышал чей-то голос, сообщивший стрелку, чтобы тот был готов. Кто это? Буланов огляделся. Оказалось, это он сам, на миг просто раздвоившийся на две независимые личности. Одна до сих пор сидела в ступоре, пораженная ужасом, вторая решила попробовать себя в роли командира.

— Все экипажам, приготовиться к бою, возможно нападение…

Посыпались вопросы, но ученый отключился.

— Еще одна, — сказал Мих, глазами-дырами взирая на то, как черви-гусеницы падают на машину. Вскоре их посыпался целый град. Они ударялись о крышу броненосца, скатывались с нее, пытались зацепиться. Некоторым это удавалось. Выделяя какую-то омерзительную секрецию, "опарыши" ползали в поисках добычи. Могли они учуять, что внутри находятся люди? Вполне. Буланов, во всяком случае, ничуть бы не удивился.

Он посмотрел на сканер. В той зоне, какую он был способен охватить внутри розового тумана, копошились только черви, никого более крупного. Впрочем, это ни о чем не говорило. Крупный зверь мог быть чуть дальше. Откуда-то ведь падали этим слизистые красавчики.

Бомбардировка броненосца продолжалась еще какое-то время. Командиры других экипажей доложили, что у них то же самое. Ждали приказа.

— Если приблизится что-то большое и недружелюбное, стреляйте, — сказал Мих. Разнесите парочку тварей.