Ник нашел его замечание смешным, но у него возникли подозрения, что это одна из расхожих шуток Феддерса, которые известны всему Вашингтону. И сам он прежде ее не слышал лишь потому, что вращался слишком далеко от знаменитой орбиты Феддерса.

— Итак, Ник, — начал Билл.

— Итак, Билл, — отозвался Ник.

Принесли водку с мартини, и Феддерс провозгласил тост:

— Ник, выпьем за вас. Вы всегда мне нравились. Последние события произошли вовсе не потому, что вы кому-то не нравитесь. Вы чертовски хороший парень и чертовски хороший агент.

— Спасибо на теплом слове, — ответил Ник.

— Еще не поздно. Позвоните директору, убедите его, что вынужденное безделье позволило вам собраться с мыслями по этому расследованию и теперь вы на сто процентов готовы двигаться вперед. Выдайте отчет, повесьте на дело табличку «ЗАКРЫТО» и забудьте обо всем, как о кошмарном сне. Тогда, возможно, те силы, которые сейчас словно сговорились вас уничтожить, вдруг захотят вам помочь.

— И как быстро вы сможете все устроить? — поинтересовался Ник. — Неужели вы способны остановить «Таймс» в середине прыжка, заставить ее развернуться в полете и начать меня поддерживать?

— Ник, вы определенно преувеличиваете мое могущество. Но кое-что в моих силах. Я в этом старинном городе со времен Рузвельта, разумеется первого. Более того, я встречался с Алисой Лонгуорт. [66] Я многим оказывал услуги, настало время попросить об ответном одолжении.

— Впечатляюще, Билл. Я просто поражен.

— Ник, действительно, в чем проблема? Большой Том не желает последние годы своей жизни читать о том, как он нанял инопланетян для убийства его бывшей жены, потому что та якобы спала с каким-то юнцом, обильно поливающим голову гелем для волос. Как только ваша контора закроет дело, отчет станет окончательным приговором, официальным вердиктом, точкой. Ни у кого больше не будет доступа к материалам. Не выйдет бредовых статей, никто не заработает на сумасшедших книгах, не будет никаких экранизаций и особых мнений. Весь этот цирк заглохнет и умрет сам собой.

— Ого, опять же вы действительно способны провернуть такое?

— Мой приятный голос, тонкое обаяние, блестящая интуиция и, о да, шесть миллиардов долларов Тома Констебла. Деньги могут все, и даже больше. Том мечтает поскорее прекратить это проклятую шумиху.

— А я думал, он мечтает найти и четвертовать виновного.

— Ник, не буду обсуждать с вами профессиональную сторону дела, но Том полностью согласился с объяснением про выжившего из ума снайпера и принял его. Возможно, он заблуждается, видя в таком объяснении быстрое и простое завершение вопроса.

— Или он заплатил кому-то, чтобы эти люди прикончили его бывшую жену и свалили всю вину на беднягу Хичкока. А вдруг она вообще ни при чем и главным было убийство кого-нибудь из остальных, например этого клоуна, как там его, Митча Грина?

— Ник, поверьте, никому и в голову не придет прилагать столько усилий ради смерти Митча Грина.

— Пожалуй, тут вы правы, и все же я не повесил бы дело сушиться до тех пор, пока мы не проработаем все варианты, а не только самые очевидные. В этом состоит мой долг как сотрудника правоохранительных органов. Я никуда не могу от него уйти, и тут уж ничего не поделаешь.

— Признаться, мне очень больно это слышать. Не завтра, но через несколько дней «Таймс» взорвет еще одну бомбу. Это очень серьезно, Ник. Вряд ли даже самые горячие ваши сторонники в Бюро будут поддерживать вас после этого. Я не могу вам сказать, что это будет, но новая бомба оставит воронку размером с Манхэттен.

Значит, вот в чем дело. Вот для чего Билл здесь: чтобы сообщить плохие новости. Ник не сомневался, что где-то в глубине души Феддерс испытывает к нему искреннюю симпатию и, вероятно, извращенное понятие благородства заставило его произнести неприятные слова лично.

— Вам же прекрасно известно, что я никогда ничего не делал для ФН, не получил от компании ни одного грязного цента, ни одной тухлой конфетки, — заявил Ник. — Я даже не знал о том, что она приобрела «Винчестер». И я не сравнивал характеристики моделей семьдесят и семьсот. Я не разбираюсь в закупках оружия — это решается в Квантико. Меня не было на большинстве заседаний комиссии по выбору новой снайперской винтовки.

— Ник, улики утверждают обратное, и вам будет очень непросто их опровергнуть. На вашем месте я бы нанял хорошего адвоката и слушался бы его. Он вам предложит: «Давайте пойдем на сделку. Вы признаетесь в какой-нибудь мелочи, например в поведении, порочащем честь Бюро, вас на время отстранят от работы, а затем переведут куда-нибудь подальше от шумных мест. Так вы сохраните свою пенсию, все будет чисто и красиво». Это хороший совет, Ник. Не лезьте на рожон. Вы столкнулись с сильным противником. Он вас раздавит. И чем дольше вы будете сопротивляться, тем хуже для вас.

— Видите ли, Билл, в чем загвоздка. Если вы хотите расправиться со мной, тут все в порядке. Я уже большой мальчик, понимаю, что с моего места легко слететь, я сам выбрал такую профессию, это плата за мои честолюбивые устремления. Меня можно свалить, так устроен наш порочный мир. Но вы пошли против Свэггера, а только полный дурак может пойти против Свэггера. Этот человек всегда выполнял свой долг честно и прямолинейно, не отклоняясь в сторону. В жизни ему пришлось увернуться от такого количества летящего свинца, какого хватило бы, чтобы потопить авианосец. Свэггер боролся ради своей родины, и его родине стало значительно лучше благодаря тому, что он презирал опасность, не жалел своей крови и взваливал на себя ответственность. И вот сейчас вы выставляете его в виде какого-то свихнувшегося Свенгали, который манипулирует мной и заставляет совершать глупости. Послушайте, мне уже не раз приходилось видеть, как разные умники пытаются набросить на Свэггера веревку, и заканчивается это одним и тем же. Они думают, что охотятся на него, однако в конечном счете выясняется, что это он охотится на них.