Элис все еще была одета в белую блузку и юбку, в которых утром обвенчалась с Аланом в церкви Доброго Пастыря. Алан тоже был во всем белом — в белых джинсах, белой рубашке и белой головной повязке, удерживавшей его длинные волосы. Элис держала одеяло и колосок пшеницы, а Алан — одеяло и связку вяленого мяса.

Потом они медленно пошли навстречу друг другу, подчеркивая серьезность обряда. Утром они дали брачный обет в мэрии. Сейчас, вечером, совершали не менее торжественную церемонию по обычаю индейцев.

Когда они остановились в шаге друг от друга, Алан протянул ей свое одеяло. Элис сложила его и свое одеяло вместе, потом передала ему колосок, и он вручил ей вяленое мясо.

К ним приблизился Арчибальд и встряхнул тыквой-погремушкой.

— Одеяла соединились! — объявил он, и приветственные крики огласили луговину.

— Я люблю тебя, мышка, — сипло произнес Алан, переполненный ощущением счастья.

— И я люблю тебя, — прошептала Элис в ответ, ее глаза светились от восторга.

— Отлично, — сказал Джо, обнимая их обоих, — теперь здесь поселится новая жизнь и радость.

Алан взглянул на него с ухмылкой:

— Смотри, чтобы так оно и было, Джо.

— И у меня будет куча правнуков, — весело продолжал Джо, — это все, о чем может просить старик, вот разве что еще что-то…

— Только не сейчас, — Алан обернулся к нему.

— Тебе действительно необходимо совершить поиск видения, сынок. До того, как ты отправишься на Солнечный танец.

— Прежде медовый месяц.

— Ну, когда вернешься.

— Ладно, когда вернемся, черт побери!

Элис весело расхохоталась, и Алан удивленно уставился на нее.

— Он-таки добился своего, Алан, добился!

— Чего?

— Твоего согласия. Ты сам сказал: «Когда вернемся».

Алан тоже не удержался от смеха.

— Я предчувствовал, что он своего добьется. Он же — непреодолимая сила.

— Как ты. — Элис прижалась к нему, не обращая внимания на окружающих. — И как любовь.

Алан подхватил ее на руки и сжал так, что она взвизгнула.

— И слава богу, мышка. Слава богу!