— Теперь, думаю, стоит навестить капитанскую рубку, чтобы выяснить, насколько велик ущерб. Как вы понимаете, не хотелось бы застрять на этом летучем голландце посреди Атлантического океана, заодно надо выяснить у Грега, успел ли он передать послание в Берлин до того, как в передатчике полопались все радиолампы.

— А мой бесценный прибор! — взвился профессор, видя, что барон собирается уходить.

— Обесточьте его и оставьте тут. Не думаю, что кто-то посягнет на него, а вот запустить по незнанию или любопытству может. А я не уверен, что этот корабль выдержит второй такой же удар.

Тяжело вздохнув, профессор начал отсоединять аккумулятор…

В коридоре было темно — все лампы оказались разбиты, и идти пришлось при свете пламени зажигалки Григория Арсеньевича, которую тот поднял высоко над головой. Под ногами хрустело раздавленное стекло, а со всех сторон доносились крики раненых и пассажиров, которые пытались понять, что же такое стряслось. Некоторые, как и барон со своими спутниками, выбрались в коридор и теперь двигались в сторону палуб, чтобы оглядеться и ответить на самый животрепещущий вопрос: не тонет ли корабль?

На палубе царила настоящая неразбериха. Все куда-то бежали, матросы разматывали и сматывали какие-то канаты. Пассажиры собирались кучками и задавали друг другу совершенно бессмысленные вопросы, поскольку ответа на них никто не знал.

Протолкавшись вдоль палубы, Григорий Арсеньевич со своими товарищами вышел к радиорубке. Там собралась настоящая толпа. Все трясли бумагами, требуя немедленно передать именно их сообщение. Наконец, радист, поднявшись на какую-то приступочку, взял рупор и объявил:

— Расходитесь… Передатчик временно поврежден. Никакие сообщения передаваться не будут! Когда связь восстановится, мы отдельно объявим об этом… Расходитесь…

Но, похоже, никто уходить не собирался. Да и Грега нигде видно не было.

— И что дальше, командир? — спросил Василий.

— Ну, похоже, сейчас мы ничего сделать не сможем, — пожал плечами Григорий Арсеньевич. — Думаю, нам стоит вернуться в свои каюты и заняться уборкой. Экипаж не разгребет все и за неделю, а спать на стекле не хотелось бы.

И тут где-то на носу загудела сирена.

— А это еще что? — удивился барон. — Значит, так, Василек, отведи Иван Иваныча в мою каюту, запри его и возвращайся. А я пока посмотрю, что тут к чему, заодно и Грега поищу.

И вновь где-то на носу взвила сирена. А потом кто-то пронзительно закричал:

— Человек за бортом! Человек за бортом!

Василий сомневался. Меньше всего ему хотелось пробираться по темным коридорам до каюты барона, да еще в компании дурковатого профессора.

— Григорий Арсеньевич, — позвал он.

— Что еще?

— Может…

Какое-то время Григорий Арсеньевич внимательно смотрел на Василия, а потом, приняв какое-то решение, махнул рукой.

— Хорошо, пошли, — а потом повернулся к профессору. — А вы оставайтесь здесь. Никуда не ходите. Мы посмотрим, что там происходит, и вернемся за вами, — и, расталкивая столпившихся на палубе пассажиров, он направился на нос лайнера. Василий поспешил за ним, даже не взглянув на профессора. В конце концов, куда он денется с корабля?

Неожиданно дорогу Григорию Арсеньевичу загородили два дюжих матроса. Но барон, даже не останавливаясь, прошел мимо них, в результате чего оба здоровяка остались лежать на палубе. И Василий в очередной раз дал себе зарок никогда не ссориться с этим человеком.

Когда они вышли на нос лайнера, работы по спасению «человека за бортом» шли полным ходом. Матросы уже спустили шлюпку и добрались до утлого плотика с одиноким несчастным. Барон и Василий встали в сторонке у борта, издали наблюдая за происходящим.

— Чего они там возятся? — нетерпеливо дернулся Василий.

— Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, — прошипел сквозь сжатые зубы Григорий Арсеньевич. — Что-то мне этот спасенный не нравится. Не покойничек ли?

— Покойник? — удивился Василий.

— А ты чего ожидал? Прекрасную фею? Нет, уж… В чем я совершенно уверен, так это в том, что от Зова Ктулху добра не жди. Нечисть — она и тут нечисть.

— Вы слишком плохо отзываетесь о нашем потенциальном союзнике, — раздался голос за спиной барона. Тот резко обернулся. Это был Грег. — Ктулху единственный, кто способен помочь нам сместить мировой баланс сил.