Петушка зовет труба в его «Милосердную обитель». Я завидую, хоть это и означает бессонную ночь. Но он все же будет среди людей, пусть даже недолеченных «сверхчеловеков». Вечером болтаем по телефону. В темноте, слушая голос Петра, я забываю, почему устала, откуда недомогания. К утру несварение пройдет — я машинально касаюсь выпуклого живота. Да нет, не пройдет, с каждым днем будет все хуже.

6 октября

Милошевичу конец. Его свалили без суда, даже без серьезного восстания. Режим в Белграде сменился в конце лета, словно время года — без особой уверенности в свершившемся, просто потому, что такова закономерность бытия.

Прошу Петра ничего не дарить на день рождения, мне правда ничего не нужно. Это случается редко, но я не лукавлю. Куплю торт.

Я не люблю день рождения, последний раз он был веселым в десять лет, да и Новый год, пожалуй, тогда же. Более поздние воспоминания, нанизанные на вертел памяти, уже покрыты подгоревшей ностальгической корочкой. Несколько лет тому назад — во Флоренции, с Петушком, на старинном ложе под балдахином — любовные, скрипучие поздравления в полночь.

Едем в Стокгольм за билетами «Арланда-Окенче». Выдолбленные в скалах, лишенные обаяния монументальные дома. Окаменевший в своей отталкивающей импозантности город.

Звонок из дома. Мама шутит:

— Ты родишься через полчаса.

Племянник, не расслышав, спешит сообщить отцу: «Тетя родит через полчаса!»

— Уже?! — Отец в волнении хватает вторую трубку.

Они готовы ко всему.

7 октября

Стою перед зеркалом: тонкие ноги, ребра — и «клубень». Беременность как венец женственности (внизу живота?). Я вовсе не ощущаю себя более женственной. Мужчиной я точно не являюсь. Женщиной — безусловно не буду. Несмотря на созревающую грудь со сливовыми сосками и растяжки, которые должны появиться, словно ритуальные шрамы после инициации в женственность. На следующий день после дня рождения. Послеродовая депрессуха.

8 октября

— Она шла по самой обочине, едва не попала под машину. Я не знал — то ли звонить в Центр, чтобы за ней приехали, то ли плюнуть? — Петушок рассказывает о пациентке. Валерия, двадцать с небольшим, наполовину итальянка, наполовину шведка, лечится уже несколько лет. Во второй раз попала в больницу после того, как стала вышвыривать мебель из окна высотки. Она записывает на листочках свои мысли и побрасывает Петушку: «Что такое любовь?», «Что такое что?» Ее отец оставил семью и вернулся в Италию, когда она была совсем маленькой. Девочка запомнила машину, на которой он уехал. Что она хотела найти, с риском для жизни шагая по обочине, — отцовскую машину или собственную смерть? Какая разница? Своим отъездом он ранил ее душу. Раздавил детские чувства. Бросил в Швеции с холодной матерью — Снежной королевой.

Взрослая Валерия бегает в католический костел в черных гольфах и, ползая на коленях, трет пол. В Италии на нее и внимания бы никто не обратил: работа во славу Господа. А шведы вызвали скорую психиатрическую помощь.

Вдруг захотелось танцевать. Во время работы. Пытаюсь закончить страницу… нет, не могу. Бегу к радио, словно в туалет. Не могу удержаться. Что это? Гормоны, живот? Я качаюсь, раскачиваюсь, отдаюсь ритму. Малыш требует подобных развлечений? Я танцую под музыку и Его желания. Мы вместе танцуем, в обнимку.

9 октября

По французскому телеканалу идет «Культурный бульон» Бернара Пиво. Ведущий пригласил четырех кандидатов на Гонкуровскую премию этого года. Почти все — авторы книг о любви. Каждого Пиво возносит на пьедестал, каждому отводит свой «звездный час». Писатели говорят о собственных работах и произведениях коллег. Хвалят их, восторгаются. В Польше нет подобной литературной программы. Из-за отсутствия не только подходящего ведущего, но и подходящих гостей. Сколько из них (кроме нобелевских лауреатов) выдержали бы соседство друг с другом на съемочной площадке? Лучший пример — премия «Нике». Обиды, зависть, интриги. Все это так по-человечески… ведь в Польше на конкурс выдвигаются люди, а не книги, которые можно обсуждать отстраненно. Это соревнование: кто самый великий писатель, кто лучше всех подготовился к скачкам — какая «партия», какая газета, какой влиятельный фан-клуб.

Из меню выпадают суши (рыба ядовита), сыры с плесенью (своей изысканной вонью они обязаны непастеризованному молоку). Не подхватить инфекцию, краснуху, грипп. Опасность подстерегает повсюду. Даже в невинном креме от морщин: «Слишком большая порция витамина А (ретинола) приводит к расщеплению нёба плода». Откуда я могла это знать? Крем для женщин, его рекламируют юные барышни. На баночке ведь не написано: «Только после менопаузы».

Мир беременности распадается на вредное и безвредное. Самое ужасное, что вредной для ребенка могу оказаться я сама — со своим резус-фактором, плохим настроением. Безвыходное положение, хотя выход один: через родовые пути.

10 октября

Петушок злится из-за пенсии. Новое постановление: каждый гражданин Швеции обязан инвестировать часть пенсионной страховки на бирже.

— Это принуждение к капитализму, — выходит из себя Петр. — Почему я должен играть на бирже? Я не умею и не хочу! Вложу куда-нибудь деньги и начну, как маньяк, просматривать биржевые новости — ежедневно, до самой пенсии. Ну уж нет! Из свободного человека делают накопителя и биржевика…

Всенародная дискуссия: почему социалистическое государство заставляет людей инвестировать в капиталистическую биржу. Одни на этом заработают, другие потеряют. Где же справедливость?