Все повторится, как в прошлый раз. Главный репортаж украсит первую страницу номера и станет самым авторитетным источником сведений по этому делу. Всем другим изданиям придется ссылаться на «Таймс» или питаться крохами с ее стола, чтобы как-то расцветить свои репортажи. Это будет великий день для газеты. Возможно, издатели уже ощущают запах лавров Пулитцеровской премии.

Я убрал материал с экрана и подумал о «боковушке» — дополняющей главный репортаж статье, которую хотел опубликовать Лэрри. Он прав. После смерти Курье осталось больше вопросов, чем ответов.

Я открыл новый документ и постарался с максимальной точностью изобразить в письменном виде мой разговор с Курье. Это заняло у меня не более пяти минут, поскольку, если честно, сказано было очень немного.

Написав этот диалог, я внимательно прочитал его пару раз, кое-что добавил и исправил. Лэрри сказал правду. Все упиралось в проклятый последний вопрос. Курье уже хотел было ответить на него, но я использовал овладевшее им волнение, из-за которого он ослабил контроль, чтобы нанести ему неожиданный удар. И нисколько не жалел об этом. Ибо тот факт, что он отвлекся и частично перестал контролировать обстановку, в конечном счете спас мне жизнь. Но сейчас, кажется, я бы ничего не пожалел, чтобы получить ответ на этот вопрос.

На следующее утро «Таймс» купалась в лучах славы после выхода в свет поразившего воображение нации сенсационного номера, и люди в редакции чувствовали себя именинниками. Я же вроде как находился в стороне от всей этой праздничной редакционной суеты. Ничего удивительного: ни одна из сегодняшних статей, обсуждавшихся на просторах страны, не была подписана моим именем, поэтому из всех средств информации меня доставали лишь телефонные звонки и электронные сообщения.

Но я не отвечал ни на те ни на другие. Я не радовался, как другие, а думал. Всю предыдущую ночь я размышлял над безответным вопросом, заданным Марку Курье, и воображаемыми ответами на него, не желавшими вписываться ни в одну из придуманных мной схем. Что вообще Курье делал в отеле? И какая высокая награда полагалась ему за столь непомерный риск? Неужели роль приза предстояло сыграть Рейчел? Несомненно, похищение, пытки и последующее умерщвление федерального агента вознесли бы Макгинниса и Курье на пьедестал и поставили бы их имена во главе списка наиболее известных серийных убийц, в результате чего они мгновенно сделались бы международными знаменитостями. Но этого ли они добивались? Я по крайней мере не обнаружил в деле никаких указаний на то, что они хотели привлечь к себе внимание общественности. Они тщательно планировали свои преступления, стараясь спрятать концы в воду. Так что попытка похищения Рейчел в рамки теории обретения вселенской славы не вписывалась. Для этого должна была быть другая причина.

Я решил взглянуть на это дело под другим углом и подумал, что бы произошло, если бы я улетел в Лос-Анджелес и Курье удалось преуспеть в своей миссии: то есть похитить Рейчел и вывезти из отеля.

Мне представлялось, что похищение обнаружили бы довольно быстро, когда сотрудники гостиничного сервиса заметили, что не вернулся направленный в ее номер официант. По моему мнению, прошло бы не более часа с момента похищения, как поднялась бы общая тревога и отель с прилегающими улицами заполонила бы целая армия полицейских и агентов ФБР. Они стучались бы во все двери, заглядывали в каждую щель в попытке найти и спасти свою коллегу. Но к тому времени Курье был бы уже далеко.

Ясно как день, что похищение заставило бы Бюро носом рыть землю, чтобы найти Рейчел, и отвлекло бы его внимание от расследования дела в «Вестерн дата». Однако подобное отвлечение внимания носило бы временный характер, и это тоже было совершенно понятно. По моим предположениям, к следующему полудню вызванная похищением общая нервозность и ажиотаж улеглись бы, Бюро произвело перегруппировку и бросило бы на расследование этого дела, возможно, даже большие силы, чем прежде, продолжая при этом тщательные, планомерные поиски Рейчел.

Чем дольше я думал об этом, тем больше жалел о том, что не дал шанс Курье ответить на мой последний вопрос: почему он не сбежал?

Найти ответ на этот вопрос мне никак не удавалось, а обращаться с ним к субъекту, который знал ответ, было уже слишком поздно. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как создавать у себя в мозгу все новые теории произошедшего, обдумывать, отвергать и создавать следующие, вновь и вновь перебирая факты и фактики, имевшиеся в моем распоряжении.

— Джек?

Я поднял голову и увидел входившую в мою ячейку Молли Робардс — секретаршу помощника главного редактора.

— Да?

— Вы не отвечаете на телефонные звонки, а ваша электронная почта забита непрочитанными сообщениями.

— Да, сегодня их особенно много. Что, в этой связи возникла какая-нибудь проблема?

— Вас хочет видеть мистер Крамер.

— О'кей. Понял вас, — сказал я, не сделав даже попытки встать со стула. Молли тоже не сдвинулась с места. Определенно в ее обязанности входило лично отконвоировать меня в офис Крамера. Поняв это, я наконец поднялся со своего насеста и отправился за ней.