Она добьется, чтобы в будущем Дэнни Маккей заплатил за свое преступление.

Когда на нее накатывалась волна боли, она сжимала руками живот и задерживала дыхание. Когда боль ослабевала, она смотрела на часы. После того, как она приняла последнюю таблетку, прошло всего два часа. Таблетка, кажется, совершенно не подействовала. Боль становилась все сильнее. А кроме того, сильнее становилось и кровотечение.

Рэчел бросила взгляд на остальных пассажиров в вагоне. Слава Богу, большинство из них дремали. Она встала и очень осторожно пробралась в туалет в конце вагона. Там ее беспокойство переросло в ужас, когда она увидела сколько крови она теряла.

Пытаясь побороть панику, она снова посмотрела на часы. Поезд прибудет в Альбукерке меньше чем через час. Она сойдет и разыщет аптеку. А потом найдет маму.

Это была первая задача, которую поставила перед собой Рэчел, покинув Сан-Антонио, — разыскать мать. Хотя родители уехали с трейлерной парковкой два года назад, Рэчел подозревала, что они могут оказаться где-нибудь неподалеку. Когда Дэйв Дуайер снимался с места и переезжал, он никогда не ехал далеко, просто перебирался в соседний городок, где был бар. Рэчел надеялась, что они еще в Нью-Мексико. Мама позаботится о ней.

Остальные планы Рэчел были весьма смутны, единственным конкретным желанием являлась месть Дэнни Маккею.

Приняв еще одну таблетку, она пробралась на место и рухнула на сиденье. Таблетки дала ей Кармелита, которой однажды делали аборт.

Кармелита…

Рэчел закрыла глаза и представила хорошенькое смуглое личико подруги. Вчера утром Рэчел проснулась и увидела как это личико смотрит на нее. Большие карие глаза был печальны.

— Прости, подружка, — сказала мексиканка, — не Хэйзл послала меня передать тебе, чтобы ты собирала вещи. Она сказала, ты должна уехать. Вот твой заработок.

Голова Рэчел была как в тумане от перенесенного ночью, поэтому она не поняла.

— Куда… — прошептала она, — куда я еду?

— Сама решай, подружка. Ты должна уйти отсюда. Иначе, она говорит, что вышвырнет тебя. И она это сделает. Однажды уже так было.

Туман начал рассеиваться.

— Ты хочешь сказать, что Хэйзл выгоняет меня?

В глазах Кармелиты блестели слезы.

— Она говорит, ей не нужны скандалистки в доме. Рэчел знала настоящую причину поведения Хэйзл: Дэнни приказал ей.

Белл и Кармелита помогли собрать ей немногочисленные пожитки. По их щекам непрерывно струились слезы. Насколько могли, они поделились с ней деньгами, доехали с ней на автобусе до железнодорожной станции. Там они обнимали ее и опять плакали.

— Как бы я хотела поехать с тобой, подружка, — сказала Кармелита, — но ты же знаешь, я не могу оставить Мануэля.

— Все нормально, — ответила Рэчел. — Я понимаю. — Она в самом деле понимала. Даже слишком хорошо.

— Но послушай, — сказала Кармелита, крепко держа Рэчел за руку. — Если я тебе понадоблюсь, позвони — и я примчусь. У тебя неприятности, тебе нужны деньга, да все что угодно, ты звонишь Кармелите. Обещаешь?

Рэчел пообещала, добавив:

— То же самое и я говорю. Если я буду тебе нужна, дай знать, и я приду.

Рэчел смотрела на проплывающую мимо пустыню и удивлялась, почему все двоится у нее в глазах. Она закрыла глаза и стала ждать, когда пройдет боль. Она чувствовала себя больной, безнадежно больной. Как всегда в минуты физических испытаний, она постаралась умом сосредоточиться на чем-нибудь приятном. Мысли ее вернулись в Сан-Антонио, город, который она успела полюбить. Она вспомнила площади и соборы, острые мексиканские обеды, как вечерами горят фонари, спрятавшиеся в кустах, изогнутые мостики и гондолы на воде, в таких гондолах солдаты занимались любовью со своими подружками. Дэнни тоже как-то катал ее на лодке по реке, под огнями фонарей и волшебной луной.

Она выпрямилась от внезапной колющей боли в животе. Сжав живот руками, она согнулась вдвое и стала думать о будущем. С сегодняшнего дня она будет думать только о будущем.

Сначала она найдет мать, давала себе клятву Рэчел, а волны боли становились все чаще и чаще. Потом, когда она поправится, к ней вернется сила, она поедет в Голливуд искать свою сестру.

Таблетки не действовали. Внутри бушевал огонь. Она умирала от жажды. Вспомнив, что в конце вагона был титан с водой, Рэчел с трудом поднялась на ноги. Странно, ее сиденье совсем мокрое.

Поезд качнулся, и она потеряла равновесие. Потом ей показалось, что кто-то закричал, или это был паровозный гудок?

Перед ее глазами появилось лицо, сначала смутно, потом четче. Рот улыбался, глаза нет. Глаза были озабочены.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил незнакомец. Чувствую?

Рэчел попыталась сосредоточиться. Чувствую. Боль. Да, совсем недавно была боль. Но теперь она куда-то ушла. В ее теле была странная немота. Она лежала на диване. Поезд не двигался. Они остановились?