Она ослушалась Джона. Сделав это один раз, она сможет поступить так еще.

Сан-Антонио, Техас, 1954 год.

Когда Рэчел исполнилось шестнадцать, она все еще жила в заведении Хэйзл. Девушки устроили для нее вечеринку и пригласили несколько постоянных клиентов. Хэйзл открыла шампанское, которое почему-то не пенилось, аккуратно разлила его по чашкам.

— За нашу любимицу! — великодушно сказал она, и все выпили.

Присутствующие единодушно согласились, и Рэчел прямо-таки светилась от счастья.

А все дело было в ее тайне.

Этот день рождения она запомнит навсегда. Маленькой девочкой она не помнила своих дней рождения, потому что их никто не отмечал. Правда, как-то раз мать вспомнила об этом и пообещала Рэчел, что приготовит для нее особенные гамбургеры, а Рэчел разрешит ей помогать и даже добавлять специи в мясо. Потом миссис Дуайер с мужем ушли на весь день в бар неподалеку. Когда поздно вечером они вернулись домой, то застали Рэчел на том же месте, где она сидела утром. Рэчел дожидалась мать делать гамбургеры. К тому времени родители уже успели подраться, у миссис Дуайер был синяк под глазом, и она не желала ничего готовить.

В день, когда ей исполнилось шестнадцать, никто не подвел Рэчел. Даже Дэнни не собирался ничего ей испортить.

Девушки приготовили праздничный завтрак, а Евлалия испекла торт, залила его шоколадом и украсила огромным количеством клубники. Девушки собрали деньги на подарок и купили ей книги. Рэчел заплакала от счастья. Наконец она обрела семью.

Горе и физические страдания остались в прошлом. Они хранились в самом дальнем уголке памяти. Она не думала о мужчинах, которые каждый вечер использовали ее тело. Рэчел научилась отделять себя от этой стороны жизни у Хэйзл. Когда она отдавала им свое тело, душа оставалась с ней. Физически они могли делать с ней все что угодно, а Рэчел в этот момент забывалась в мечтах. Утром события ночи теряли реальность, и Рэчел присоединялась к остальным девушкам.

Они были ей как сестры, и она любила их, даже Френчи, чернокожую девушку, которая была так ожесточена и так вызывающе держалась, что с ней всем было трудно ладить. Рэчел не забыла свою клятву матери разыскать ее, но сейчас ее семьей были девушки в заведении Хэйзл. Они помогали друг другу. Когда у одной были неприятности, все остальные приходили ей на помощь. Если кому-нибудь нужны были деньги, скидывались все. Запросто одалживали помаду и чулки. Горе делили на всех, как и радость. И если кто-то спросит, как это в таком унылом, безотрадном месте, каким был третьеразрядный бордель Хэйзл, порой чувствовались крупицы счастья, Хэйзл бы первая признала, что в этом заслуга Рэчел.

Во-первых, обычно говорила Хэйзл, как можно жалеть себя, когда рядом этот гадкий утенок. Как бы плохо ни обстояли дела у девушек, как бы низко они ни опускались, они все прилично выглядели, а некоторые были просто красотки. Рэчел Дуайер была страшненькой и становилась все уродливее с каждым годом. Тем не менее ее это, кажется, не волновало. И уж если Рэчел принимала все как есть, то тогда уж, по мнению Хэйзл, и все остальные могли смириться с судьбой.

Рэчел заботилась о других. Ей нравилось делать приятное людям. Например, готовить всякие вкусные вещи для подруг. Или учить Кармелиту читать.

Здесь Хэйзл бы добавила, что не надо думать о Рэчел Дуайер как о совершенстве. До этого далеко. Она слишком много мечтала, читала запоем, иногда забывала выполнять все свои обязанности, и кому-то другому приходилось доделывать за нее. К тому же некоторые клиенты продолжали жаловаться. Она вяло вела себя в постели, не поощряла и не хвалила клиента. Когда мужчина выбрасывает на женщину пять долларов, он ожидает большего, хочет почувствовать себя настоящим мужчиной. А Рэчел сохла по Дэнни Маккею. Вся ее любовь и ласка были только для него — это ненормально.

Ну да ладно, — подумала Хэйзл, открывая щедрой рукой вторую бутылку шампанского. — Пусть Рэчел повеселится. Она действительно выглядит счастливой, несмотря на отсутствие Дэнни.

Хэйзл не знала, что Рэчел делала счастливой ее тайна.

Хотя заведение Хэйзл стало для Рэчел домом, а девушки — ее сестрами, Дэнни — и мужем, и братом, и отцом, в сердце Рэчел была пустота. Она жадно хотела любви и ребенка.

Сколько Рэчел себя помнила, она считала, что самое прекрасное — быть матерью. Мать рассказывала ей, как происходят роды, о боли, крови. Рэчел подумала тогда: не так все и страшно. Главное, что рождается ребенок.

Он выходит из твоего собственного тела! Ты чувствуешь, как он живет внутри тебя, зависит от тебя, нуждается в тебе. Когда он рождается, он такой беззащитный, плачет, чтобы его качали, засыпает у тебя на руках, требует всей твоей любви. Заветной мечтой Рэчел было родить ребенка. Когда это произойдет, это будет самый любимый ребенок в мире.

День исполнения ее мечты оказался ближе, чем она предполагала.

Рэчел никогда не хитрила. Голодая в Эль-Пасо, она даже и подумать не могла о том, чтобы воровать пончики. В отличие от других девушек она никогда не оставляла себе денег. Ей бы и в голову никогда не пришло заарканить Дэнни с помощью ребенка. Она знала, что другие девушки так поступали. Они беременели специально, чтобы их парни женились на них и забирали отсюда. Порой клиенты женились на девушках и брали их в дом. Беременность для многих из них являлась средством спасения. Так могла поступить и Рэчел, но она сама не хотела, чтобы так вышло.