Забыв о том, что девушка с ног до головы перепачкана грязью, Ланс нежно прижал ее к себе. Его руки обвились вокруг нее, и она расслабилась, сразу почувствовав себя уютно.

— Послушай, ты просто устала, ложись-ка тоже спать, а?

Покачав головой, Ева со вздохом уронила ее Лансу на грудь:

— Когда отец в первый раз сказал, что, по-видимому, с Мангунгу придется расстаться, так как на ведение хозяйства просто не хватает сил, я… подумала только о себе. Наверное, я всегда считала, что мой отец вечен… Знаешь, как дети думают о супергероях? А то, что он уже немолод, нездоров и вообще устал, старалась не замечать.

— С ним все будет в порядке. Просто беспокойство за тебя и Мангунгу сводило его с ума. Но скоро это пройдет, вот увидишь.

Она прерывисто вздохнула:

— Мне так жаль… Постарайся простить меня, Ланс, сам знаешь за что… Помнишь, что я сказала тебе в библиотеке и тогда, в машине? Ей-богу, я этого не хотела! Ты, должно быть, решил, что я себялюбивая стерва. Так оно и есть!

— Можешь не сомневаться, милая, если бы я так считал, то непременно сообщил бы тебе об этом! Думаешь, я упустил бы такую возможность? Ты же меня знаешь!

Ева улыбнулась дрожащими губами.

— Ты был всегда так нежен со мной! Если не считать отца, ты единственный, кто вообще меня заметил, — горько сообщила она. — Может, поэтому-то я тебя и полюбила… — И вдруг, почувствовав, как напряглось его тело, отшатнулась в сторону.

— Это слишком серьезно, чтобы бросаться такими словами! — тихо сказал Ланс.

Ева растерянно заморгала:

— Я не… Я хочу сказать… То есть… извини. — С несчастным видом она вздохнула и добавила: — Наверное, я просто сама не знаю, что говорю. — И вдруг быстро спросила: — Так зачем же ты все-таки позвонил? Для чего просил Ану передать, чтобы я шла домой? — Ее голос зазвенел с новой силой.

— Ш-ш-ш… загляни-ка в прачечную…

Пораженная его таинственным тоном, Ева на цыпочках направилась в прачечную и тихонько приоткрыла дверь. В углу, в большой коробке, застланной старым одеялом, лежал крохотный меховой комочек. Это был щенок спаниеля, весь в золотистых завитках, больше похожий на прелестную мягкую игрушку, чем на живое существо.

— Какое чудо! — благоговейно воскликнула Ева, протягивая руки к щенку.

— Не стоит, — остановил ее Ланс. — Малыш только-только устроился на новом месте. Честно говоря, я был уверен, что этот маленький негодник начнет хныкать и жаловаться, поэтому-то и позвонил тебе. В конце концов, ведь это ты его новая хозяйка! Вот и изволь о нем заботиться!

— Так он мой?!

— Конечно!

Ева онемела.

— Он тебе не нравится? — упавшим голосом спросил Ланс.

— Нет, не совсем так. Просто я подумала, что Непия и Майкл тоже мечтают о таком малыше. Они ведь до сих пор не могут оправиться после гибели Буяна. — Ева оглянулась на Ланса. — Я бы с радостью выпила чего-нибудь горячего. А ты? Не хочешь составить мне компанию?

Они прошли на кухню. Ланс молча следил, как она наполнила чайник водой и поставила его на плиту, потом расставила на столе чашки, насыпала сахар. Впервые он даже не сделал попытки предложить ей свою помощь. Ева почти физически чувствовала, что между ними появилось какое-то напряжение, словно перед грозой. Ее спина покрылась мурашками.

— Наверное, ты уезжаешь в воскресенье вместе с Лорел и остальной компанией? — как можно равнодушнее спросила она, передавая ему чашку.

Ланс кивнул:

— Да. Думаю, к этому времени с формальностями будет покончено. Я уже договорился с адвокатом твоего отца, чтобы он нанял в Каикохе несколько человек. Надо многое починить, построить новые стойла для коров… да и вообще лишние руки тут не помешают, верно? А чем раньше я вернусь в Штаты, тем быстрее смогу управиться с делами. Ты останешься… да, Ева?

— Если отец захочет… тогда конечно.

— А когда я вернусь, ты все еще будешь здесь?

— Через год?

— Да, примерно.

Ева пожала плечами:

— Не знаю… Как решит отец.

— Ты должна жить своей собственной жизнью, Ева! Нельзя же так! Ты не имеешь права беспечно расточать свою молодость!

— Но ведь я же уже говорила: мне не кажется, что я гублю мою жизнь в Мангунгу! — запротестовала она.

Ланс промолчал. Ева лихорадочно думала, что еще ей сказать, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу, и вдруг вспомнила, как глупо она проговорилась о своей любви. Вот неловкая гусыня! Ее щеки заливались краской. Быстро допив чай, девушка выскочила из-за стола, поспешно пожелала Лансу доброй ночи и, как ошпаренная, кинулась к себе.

Самое лучшее, решила она, держаться от Ланса подальше. Может, так удастся избегать возникшей между ними неловкости. В конце концов, это ненадолго. Через день он уедет. И тут вдруг поняла, что и в самом деле остался всего лишь один день, а потом он исчезнет из ее жизни на целый год, а может, и навсегда… От этой мысли в который раз за последние дни у нее болезненно сжалось сердце. Но что тут поделаешь? Теперь все кончено. Она не в силах что-либо изменить. Остается только терпеть и надеяться, что со временем эта боль утихнет.