Глаза Евы засверкали от восторга. Дрожащие пальцы смяли простыню.

— Правда? Я бы с радостью! Только подумать, увидеть своими глазами настоящий снег! — И вдруг ее радость немного угасла. — Но… Тони… Боюсь, я окажусь третьей лишней.

— Глупости! — отмела ее возражения Пэм. — А если уж это тебя так волнует, так там полным-полно свободных парней, сама увидишь! И кто знает, может, к концу недели ты еще обзаведешься приятелем?

При этом невероятном предположении Ева вся сжалась. Энтузиазм ее потихоньку испарился. Само собой, ей до смерти хотелось поехать с ними, немного развеяться, увидеть горы и покататься на лыжах. Но меньше всего она мечтала о том, чтобы «обзавестись приятелем».

Пэм, заметив, какой эффект произвели ее слова, заразительно расхохоталась:

— Так ведь они тебя не съедят, глупенькая!

— Кто? — Ева вздрогнула. Голос Пэм, казалось, проник в самую сердцевину ее унылых мыслей.

— Да мужчины же! Послушай, а почему бы тебе не посоветоваться с отцом? А может, предложить Лансу поехать с нами? Тебе ведь он нравится, правда? Мне показалось, вы неплохо поладили.

— Да, но…

— Ну а тогда что может быть лучше? — удивилась Пэм. — По-моему, это здорово, а ты как думаешь? Вчетвером куда веселее!

— Да, конечно. А что, если Ланс не захочет поехать? Все возможно. Но мне не хотелось бы его просить.

— Предоставь это мне. Еще до вечера я все утрясу, вот увидишь. Сначала поговорю с Лансом и если он не против поехать с нами, то и с твоим папой. А если Ланс откажется, то на этом и покончим. Попрошу твоего отца, может, он что-нибудь придумает. Клянусь, я буду сама деликатность. Ну а ты-то сама как? Хочешь поехать?

Ева закивала. На лице ее расцвела улыбка. Конечно, она была почти на сто процентов уверена, что Ланс откажется. Но в глубине души у нее теплилась безумная надежда. И девушка уцепилась за нее, махнув на все рукой и решив пока ни о чем не думать. По крайней мере пока не услышит, что решит Ланс.

— А теперь, может, займемся твоей головой? Если хочешь, я потом тебе вымою волосы и помогу их уложить. А завтра с утра сама сделаю макияж!

Утром в пятницу, одеваясь, Ева с трудом верила, что может чувствовать себя такой счастливой. Ее радостное настроение омрачала лишь одна неотвязная мысль о том, что ей больше никогда не доведется услышать рано поутру оглушительных приветствий темно-рыжего сеттера. Однако сейчас она весело напевала, предвкушая поездку в Национальный парк в обществе Пэм, Тони и… Ланса.

Накануне вечером Пэм остригла ее длинные волосы, потом вымыла их шампунем и уложила прическу. В доме никому об этом не было известно. Так захотела Пэм, заранее наслаждаясь реакцией компании, когда представит ей преображенную Еву. Та тоже хранила тайну, до смерти желая полюбоваться всеобщим удивлением. За завтраком никто ничего не заметил, поскольку остриженные волосы девушки были накручены на толстые бигуди.

Ее огорчало только то, что Лорел и Джефф не будут при этом присутствовать, так как они рано утром уехали в бухту Тысячи Островов.

— Они собираются провести там весь день. Поездить, посмотреть, потом пообедать и потанцевать в отеле Вайнтанги, — сообщил дочери Джо.

Ева сделала вид, что порадовалась за них, и на минуту представила себе шикарный отель Вайнтанги, чванливо взирающий с вершины холма на ровные площадки для гольфа и голубовато-зеленую, с белыми барашками волн бухту Тысячи Островов.

Поднявшись к себе, она переоделась в одежду, выбранную Пэм — всю ни разу не надетую, — затем глянула в зеркало. И даже присвистнула: «Вот это да! Просто не верится!»

Ее коротко, как у мальчика, остриженные волосы отливали на солнце роскошным золотисто-каштановым цветом. Пушистые завитки спускались на лоб, оставляя открытыми изящные маленькие уши. Сзади более длинные волосы конусом спускались вниз. Неожиданно стрижка подчеркнула аккуратные ушки, трогательные ямочки у самого основания красиво изогнутой, длинной шеи, высокие скулы и упрямую линию подбородка. Но главное, она сделала особенно заметными огромные глаза. Пэм аккуратно подвела их, наложила на веки почти незаметные тени — зеленоватые и цвета слоновой кости, полюбовалась результатом своей работы и объяснила Еве, как это делается.

Затем Пэм слегка подкрасила ее ресницы тушью.

— О пудре можешь забыть. Тебе она не нужна. Да и румяна тоже. Увидишь, как сама раскраснеешься на воздухе, когда мы доберемся до гор, — заявила она. — А потом как-нибудь можешь попробовать подкрасить губы…

Сама Пэм выглядела восхитительно в темно-серых слаксах, небесно-голубой майке с короткими рукавами и мягком кожаном жакете. Остановившись в дверях гостиной, она еще раз окинула придирчивым взглядом наряд Евы: брюки из шотландки, ярко-желтую рубашку поло и замшевую куртку.