Сервантес торопливо сверился со своей консолью.

— Предупреждение о сближении, — ответил он, продолжая считывать поступающую информацию.

Гектор наклонился вперед в своем кресле и заметно насторожился:

— Предупреждение о сближении? Но с чем? Мы одни в этом секторе реального космоса.

— Я понимаю, сэр… Но оно только что появилось…

Сервантес лихорадочно просматривал дополнительные сведения, а на мостике все службы уже пришли в боевую готовность.

— Это какой-то корабль, сэр, — доложил рулевой, — Он огромен. Я еще ни разу не видел такого большого судна!

— Это невозможно! — рявкнул Гектор. — А что же сенсориум и астропаты? Как он мог незаметно подобраться к нам так близко?

— Я не понимаю, сэр. Никакого предупреждения не поступало, — ответил Сервантес.

— Выведите его изображение на главный экран, — приказал Гектор.

Противоударные щиты переднего иллюминатора плавно скользнули вверх, и за ними открылось пространство глубокого космоса. На фоне звездного неба черной тенью показался огромный корабль, какого Гектору еще никогда не приходилось видеть. Он был построен в виде длинного лезвия с тремя выступающими вперед палубами, похожими на острия трезубца. Громадный корабль повернулся к «Кулаку Макрейджа» бортом, и тотчас по всей длине синхронно блеснули красные огни. Вспышки позволили более отчетливо рассмотреть корабль, занявший почти весь иллюминатор. Он оказался еще больше, чем показалось Гектору с первого взгляда. Даже на расстоянии нескольких километров от «Кулака Макрейджа» было ясно, насколько он массивнее.

— Во имя Терры! — выдохнул Гектор, осознав, что происходит.

Огромный корабль, которому каким-то образом удалось остаться незамеченным для сенсоров и астропатов, стрелял из всех бортовых лазерных орудий.

— Поднять передние дуговые щиты! — закричал Гектор, когда первый удар уже заставил капитанскую рубку содрогнуться.

Слева от него неожиданно взорвалось несколько консолей, засыпав осколками сервиторов и едва не погубив одного из членов экипажа. Корабль снова сильно вздрогнул, и люди, чтобы удержаться на ногах, хватались за столы и приборы. Кое-где вспыхнул огонь, и дроны, пытаясь предотвратить пожар, немедленно отреагировали фонтанами пены. Гектор обеими руками вцепился в подлокотники кресла, а по всему кораблю уже разнесся вой тревожных сирен, и свет красных сигнальных ламп залил рубку кровавыми отблесками.

— Поднять щиты! — снова закричал Гектор, едва не вылетев из кресла после второго удара. — Рулевой Сервантес, быстрее!

Но ответа не последовало. Иван Сервантес был мертв, левая половина его тела обугливалась в одном из многочисленных очагов пожара, вспыхнувшего на капитанском мостике.

Оставшиеся члены экипажа лихорадочно метались, пытаясь включить аварийные источники питания, блокировать поврежденные секции корабля и передать на батареи координаты цели, чтобы нанести ответный удар.

— Кто-нибудь, обеспечьте энергию, дайте связь с артиллеристами, сделайте хоть что-нибудь! — взревел Гектор.

Но в рубке уже царил настоящий хаос; все тщательно разработанные протоколы боевых действий оказались бессмысленными перед неожиданным противником.

— Мы получили непоправимые повреждения, сэр! — крикнул один из помощников Сервантеса, у которого по лицу обильно струилась кровь. За его спиной забился в агонии еще один член команды. Гектор увидел, что большая часть экипажа уже погибла. — Мы не в состоянии остановить утечку воздуха!

— Приведите ко мне астропата.

— Чтобы послать сигнал бедствия, сэр? — спросил офицер, едва перекрикивая оглушительный шум.

В дыму еще виднелись силуэты тех, кто пытался как-то навести порядок и исправить повреждения, хотя все это было бесполезно.

— Нам уже никто не сможет помочь, — обреченно ответил Гектор, сознавая, что системы корабля одна за другой выходят из строя. — Надо послать предупреждение.

Цест опустился на колени в одном из святилищ казармы Омега космопорта Вангелис. Обширная космическая станция была построена на крупном спутнике и располагалась в нескольких шестиугольных куполах, где находились доки, различные храмы и жилые помещения. Все объекты соединялись между собой лабиринтом подъездных тоннелей, а во избежание путаницы территория подразделялась на множество кварталов, или дворов. Оживленный космопорт наводняли толпы торговцев, корабельных служащих и ремесленников, а значительная часть территории была отведена Астартес. Вангелис давно стал галактическим перевалочным пунктом, и небольшие отряды Астартес, участвующие в отдельных операциях, использовали его в качестве места сбора.

После выполнения своих задач они собирались в казармах, отведенных для их Легиона, и дожидались, пока не подойдет боевой корабль. Хотя одновременно здесь находилось не больше роты, в распоряжении космодесантников были секторы от «Каппа» до «Тета». В этих помещениях редко можно было увидеть других людей, кроме вездесущих слуг и помощников Астартес, хотя и летописцы, во исполнение приказа о поддержании хороших отношений с людьми, без труда получали доступ в казармы.

Цест наслаждался темнотой святилища и пользовался случаем привести в порядок мысли. Он пришел сюда в полном боевом облачении и теперь медленно поднял сжатый кулак к букве «U», выгравированной в центре нагрудника доспехов. Прикоснувшись к символу прославленного Легиона Ультрамаринов, Цест склонил голову.

«Уже скоро», — подумал он.

Вместе с девятью боевыми братьями он провел на Вангелисе больше месяца. Астартес исполняли роль почетной стражи при одном высокопоставленном чиновнике Империума на расположенном неподалеку Итилриуме и все это время находились вдали от остального Легиона. Эта отлучка показалась Цесту чрезвычайно долгой. Поначалу он думал, что смешаться с человеческой частью населения космопорта будет любопытно и поучительно, но даже без силовых доспехов, в простой одежде легионера, он вызывал у людей страх и благоговение. В отличие от своих братьев Цест не испытывал радости от подобной реакции. В конце концов он стал проводить все свободное время в казармах.