— Вы правы. За все время нашего путешествия вы не выказывали ничего, кроме отваги и благородства, а с моей стороны получали лишь высокомерное пренебрежение. Такое поведение недостойно легионера Астартес, и я приношу свои глубочайшие извинения.

Каминска, уже подыскивающая резкий ответ, была поражена. Через мгновение ее лицо смягчилось, а гнев угас.

— Благодарю, мой господин, — негромко произнесла она.

Цест, принимая благодарность, слегка поклонился.

— Встретимся в рубке, — сказал он и быстро ушел.

Оставшись одна, Каминска вдруг поняла, что ее сотрясает дрожь. Но в этот момент ее внимание привлек запищавший вокс-передатчик.

— Адмирал? — раздался голос Венкмайер из настенного блока связи.

— Говорите, — откликнулась Каминска.

— Мы установили контакт с «Огненным клинком».

Кормовые палубы с третьей по шестую были совсем пустыми. Не занятые на работах люди ради их же безопасности были заперты в изолированных каютах. Можно было подумать, что Хантсман и трое его помощников патрулируют корабль-призрак.

— Отряд Барбаруса, докладывайте.

Голос Хантсмана нарушил могильную тишину. Он повернул переносную люминесцентную лампу, осматривая коридор. От метнувшегося луча разбежались резкие тени и стали виднее все ниши и арки.

Хантсман ощутил, как напряглись его идущие позади спутники, когда крошечный передатчик, закрепленный у его уха, ответил молчанием.

— Отряд Барбаруса, — повторил он, крепче сжимая рукоять служебного пистолета, который держал в другой руке.

Хантсман уже собирался послать двух своих людей на поиски молчащей группы, как вокс-передатчик ожил.

— Отряд Барб… доклад… сильные поме… все чисто.

Рапорт состоял из отдельных обрывков, с трудом пробившихся сквозь белый шум, но Хантсману было довольно и этого.

Офицер дозора только облегченно вздохнул, как вдруг на т-образном перекрестке впереди в луче света мелькнула какая-то тень.

— Кто там ходит? — строго спросил он. — Немедленно назови свое имя!

Хантсман быстро зашагал к пересечению коридоров, но не забыл воспроизвести боевой жест. Повинуясь ему, охранники рассыпались веером, прикрывая офицера с флангов.

Дойдя до перекрестка, Хантсман осветил лампой и осмотрел уходящий влево проход.

— Сэр, я его обнаружил. Он там, — доложил охранник, осматривавший правый коридор.

Хантсман развернулся и успел увидеть тот же силуэт, исчезавший в темноте перехода. Он мог поклясться, что на незнакомце была рабочая форма, но не тех цветов, что были приняты на «Гневном».

— Этот отсек запрещен для посещения! — крикнул Хантсман, ощущая, как сильно забилось его сердце. — Это последнее предупреждение. Назовись немедленно!

Ему ответила насмешливая тишина.

— Оружие к бою! — приказал Хантсман и в сопровождении охранников осторожно двинулся по коридору.

После неудачного военного совета в конференц-зале Мхотеп покинул остальных Астартес и удалился в уединенную каюту, надеясь погрузиться в медитацию до самого окончания варп-перехода. По правде говоря, нападки Бриннгара настолько вывели его из себя, что легионер Тысячи Сынов едва не утратил над собой контроль и теперь искал одиночества, чтобы восстановить равновесие.

Мхотеп заглянул в потайное отделение своих доспехов и достал спасенный с «Убывающей луны» жезл. Убедившись, что артефакт не поврежден, он вполголоса вознес молитву своему примарху, после чего, усевшись на жесткую скамью, бывшую единственным предметом меблировки этого спартанского помещения, внимательно осмотрел жезл. В особенности его заинтересовал зеркальный глазок в торце, куда он и заглянул.

Не отрываясь от глазка, Мхотеп сосредоточился и погрузился в транс медитации. Перед его взором начали развертываться картины происходящего, которые он трактовал с проницательностью, прославившей легионеров Тысячи Сынов.

На мгновение мелькнула и тотчас пропала неощутимая и необычная преграда.

«Поле Геллера», — догадался Мхотеп.

Это было лишь мимолетное прикосновение ничем не сдерживаемого варпа, настолько слабое и быстротечное, что заметить его мог лишь один из потомков Магнуса, чье психическое восприятие было отточено за долгие годы тренировок.

«И что-то еще…»

Второе видение предстало перед мысленным взглядом Мхотепа длинными щупальцами, похожими на тонкие струйки дыма между пальцами.