— Значит, они догонят нас раньше, чем мы достигнем Третьей Зоны Транзита.

Это был даже не вопрос, а, скорее, заключение.

— Догонят, мой лорд. Должен ли я передать магосу, чтобы двигатель пустили на полную мощность? Есть шанс, что мы успеем перейти в варп раньше, чем нас настигнут.

— Нет, — после недолгого размышления ответил Задкиил. — Сохраняйте прежний курс и докладывайте о приближении флотилии.

— Слушаюсь, сэр.

Саркоров отдал честь, развернулся и поспешно вернулся на капитанский мостик.

— Лорд Задкиил, — послышался вдруг голос из темноты.

Это был Ултис, который тут же покинул скрывавшую его тень и вышел к освещенному центру зала.

— Новобранец, — вопросил Задкиил, — почему ты не вернулся в свою келью?

— Мой лорд, я должен с вами поговорить о полученном уроке.

В голосе Задкиила появился тончайший намек на изумление:

— Тогда просвети меня, новобранец.

— Братья, о которых вы говорили, — это ведь примархи, — осмелился Ултис.

— Продолжай.

— Взятый нами курс приведет нас к конфликту с Императором. Непросвещенный наблюдатель считает, что Галактикой правит Император и трон Терры не может быть узурпирован.

— А просвещенные наблюдатели? Что видят они, новобранец?

— Что могущество Императора в единстве его примархов, — с растущим энтузиазмом ответил Ултис. — И если их разделить, проявится сила, о которой вы говорили.

Молчание Задкиила побудило новобранца продолжать:

— Именно так может быть завоевана Терра. Когда братья присоединятся к Лоргару, кто-то неизбежно встанет на сторону Императора. И тогда мы пустим в ход свою ненависть и используем ее как оружие, перед которым никто не сможет устоять!

Задкиил глубокомысленно кивнул, стараясь скрыть раздражение, причиняемое этим неоперившимся, но уже проницательным юнцом. А Ултис уже полностью справился со своим смущением. В его глазах Задкиил видел неприкрытое честолюбие и пламя, грозившее поглотить и самого Задкиила.

— Я только хочу понять Слово, — добавил новобранец, сдерживая свой пыл.

— И ты его поймешь, Ултис, — ответил Задкиил, обдумывая появившийся план. — Ты станешь важным инструментом в деле уничтожения Жиллимана.

— Почту за честь, мой лорд, — с поклоном произнес Ултис.

— Таких слепцов, как Жиллиман, найдется немного, — заметил Задкиил. — В отличие от нас, исповедующих Слово, он убежден, что религия и поклонение оказывают разрушительное воздействие и их надо всячески избегать. Его догматические убеждения и есть его величайшая слабость, и через его невежество мы нанесем удар в сердце его любимого Легиона.

Задкиил широко раскинул руки, словно хотел обнять весь собор, его высокие своды, каменные колонны, страницы, несущие Слово, алтарь и кафедру.

— Придет день, и вся Галактика станет похожей на этот храм.

Ултис снова поклонился.

— А теперь возвращайся в свою келью и подумай еще об этом уроке.

— Слушаюсь, мой лорд.

Задкиил проводил новобранца взглядом. В его голове созрела восхитительная проповедь, и Ултис должен был сыграть в ней важную роль. Задкиил обошел кафедру, позади которой находился небольшой алтарь. Он зажег и поставил свечу в память о Робауте Жиллимане. Каким бы слепцом он ни был, он все же брат, и его грядущая гибель заслуживает почитания.

На борту «Гневного», на одной из тренировочных палуб, в яме для поединков сошлись в яростной схватке двое Пожирателей Миров. Они заняли всего лишь одну арену из многих в этом зале, снабженном и тренировочными манекенами, и штангами, и матами для выполнения упражнений. Астартес принесли с собой стойки с оружием, и теперь вдоль стен можно было увидеть длинные и короткие мечи, палицы и копья. Но обычной тренировки для сынов Ангрона, похоже, было мало. В вихре ударов клинков и несдерживаемой жажды крови Пожиратели Миров, казалось, бьются насмерть.

Они вооружились обнаженными цепными мечами, а из одежды оставили только красные тренировочные бриджи и черные ботинки, и на мускулистых телах можно было рассмотреть устрашающие рубцы и рваные шрамы.

Противники с ревом отскочили друг от друга и начали кружить в ограниченном стенами пространстве ямы. На белом мраморе уже темнели пятна — свидетельства первых ран, нанесенных друг другу гладиаторами. Узкая канавка, пересекавшая площадку, наполнилась кровью.

— Какая ярость! — заметил Антиг, наблюдавший за поединком со скамьи, опоясывающей зал.