Юноша заметил, что отец сразу собрался.

— Да, там ведётся научная работа. Вас могут пригласить в школу, в которой изучение ваших способностей станет основной задачей. Попадаются иногда совершенно уникальные способности, — его голос звучал мягко, но Николай Владимирович разом поставил между собой и собеседниками незримую стену, как бы сообщая — "все, что мог, я уже сказал".

Надя мило улыбнулась озабоченному Ермолаю и сказала воркующим голосом:

— Ну, тебя-то пригласят в самую нормальную Школу Радуги, с полным обучением, я не сомневаюсь. Согласишься?

Услышав вопрос, Инна наклонила голову поближе к юноше, чтобы лучше услышать ответ. Тот пробормотал, что ему вообще ещё ничего не предлагали, и обсуждать что-то, не побывав на Краю, нет смысла. И разом, сам не понимая, как это у него выходит, он почувствовал — другое слово подобрать не удалось — мысли нескольких человек. Отец был им доволен и не сомневался в его согласии. Это, собственно, было понятно и так. Инна ощущала растерянность и страх, связанные именно с ним, с Ермолаем. Надьке было просто скучно, а мальчик-эвенк смотрел на него, как на живого бога. Ольга же была спокойной и довольной.

Харламов-старший неожиданно сказал, что они недопустимо медлят. Плот следует держать на стремнине, и он послал всех заниматься этим делом. А сыну тихонько посоветовал поговорить с Надей, развлечь ее. Юноша присел рядом с красавицей, разглядывающей слабо подергивающихся на кукане рыбин.

— Ты рыбу чистить умеешь?

Белова кивнула, улыбнулась и он почувствовал её недоумение. Сразу стало понятно, что заданный вопрос до предела нелеп. Девочки в Ручейном, как и парни, проходили курс самоспасения. Надька, при всем своем высокомерии, наверняка могла и поймать рыбу не одним способом, и приготовить её в любых условиях, даже голыми руками. Окажись на её месте другая девушка, она сейчас же указала бы молодому человеку на его неловкость. Но Белова, судя по всему, сочла вопрос наполненным скрытым смыслом, и принялась на него отвечать.

— Как все, не более. На этом поприще я навряд ли карьеру сделаю.

— Как знать, — отозвался юноша, — вот вечером начнем уху варить, а за всеми нами смотреть будут…

— Вот ты о чем, — успокоилась красавица. — Я никакого рвения проявлять не стану. Испытание меня вообще не беспокоит, учиться в Школах Радуги я не собираюсь. Впрочем, если предложат что-то интересное, я могу и передумать…

Молодой человек явственно чувствовал, как его обуревают противоречивые желания. Ему то хотелось прекратить разговор и вместе с другими поработать веслом, то тянуло смотреть на изящный профиль Наденьки и слушать её нежный голосок. Что удивляло его больше всего, так это явное чувство одобрения, исходящее от Аникутиной. Не глядя на девушку, он явственно чувствовал, что она ощущает по отношению к нему. Это было как в детской игре горячо-холодно: стоило ему посмотреть на Надю, Ольга испытывала блаженство, стоило отвернуться и заговорить с кем-то еще, как её довольное настроение заметно затухало.

Рыбу им всё же пришлось чистить ещё на плоту, едва солнце начало цеплять верхушки сосен. Устье Усолки заметили издалека, по горящим на берегу кострам. Путешествующие на Край разожгли один костер и для них, так что ухи пришлось ждать недолго. За это время поставили две палатки, для мальчиков и для девочек. В наступающей темноте Ермолай не разглядел, куда отошла Белова, но вскоре от одного из костров раздался-её сдержанный смех. Смеялась Надюша хорошо. Она и разговаривала хорошо — на плоту, чуть разговорившись, юноша убедился, как легко с ней общаться.

Подошедшая сзади Инка сладким голосом спросила:

— Не видел, кого Наденька подцепила? Мне показалось, какого-то узкоглазого. Я-то думала, что она тунгусов не любит.

— Ты чего с утра, как в воду опущенная? — спросил её Харламов. — Весь день молчала, даже младший эвенк, и тот разговорчивее был.

— Если тебе интересно, могу объяснить, — вздернула голову соседка. — Когда все спать лягут, выползай потихоньку из палатки к плоту, я тебя там встречу. Придёшь? Интересно?

— Как-нибудь потом, в другой раз, — ответил юноша, и услышал, как уходящая к реке соседка тихонько прошептала:

— Другого раза не будет…

Да, другого раза не случилось. Поутру их разбудили рано. Харламов-старший привёл длинного усатого мужика, под брезентовой штормовкой того виднелась тельняшка.

— Ваш проводник к Краю и руководитель, Павел Сергеевич Стрельников. Слушаться его как меня, и даже больше. Он скажет, почему.

Стрельников обвёл всех внимательным взглядом, посмотрел в кипу бумаг, которую держал в руках и спросил:

— Богомолов кто будет?

Вслед за Костей в сторону отошли Надька, Инка, Анисья. В сторону отвели мальчика-эвенка, его назначили на лодку с номером пять, и Николай Владимирович взялся его к ней отвести. Он помахал сыну рукой и исчез в утреннем лесу. Вслед за ним ушли и Стрельников с отобранными школьниками. Оставшиеся: Гришка, Ольга, Вика и Ермолай развели костер, начали варить кашу.

К плоту по реке подгребла большая лодка, похожая на пирогу-плоскодонку. В ней гребли, как в каноэ — каждый со своего борта, стоя на колене, двое голых по пояс мускулистых подростка. На корме сидела невысокая, крепко сбитая девчонка в ситцевом сарафане. Подростки вытащили нос пироги на берег и помогли вылезти девчонке.