— Ну, и надо добавить, что доступ ко всему этому знанию открывается только с жёлтой повязки. Так что ряды систематизаторов отнюдь не столь многочисленны. А второй твой вопрос, мне кажется, будет совсем не академичным. Прошу.

— Меня интересует список тех, кто мог бы дать мне путеводитель.

Преподавательница вздохнула и опустила голову. Харламов понял, что ради ответа — или отказа в ответе — на этот вопрос она сюда и приехала.

— Закончишь школу — узнаешь. Ещё не настало время. Это очень разные группы, и твой выбор будет трудным и долгим. Потому его и откладывают как можно дальше, давая тебе возможность раскрыть свой потенциал. Могу лишь сказать, что Посвящённые Слияния считаются маловлиятельной группой. Ты им не подойдёшь — и по возрасту, и по выраженным научным склонностям. Они более склонны к мифологии. Но все группы в равной степени заинтересованы, чтобы вы вчетвером изучили Алатау-три, а ты, если сможешь, погрузился бы в мир третьего уровня…

Юноша вежливо кивнул. Действительно, чего тут не понять: он пока не дозрел, и алчные почитатели его талантов ревностно друг за другом присматривают, как бы кто его прежде времени не совратил в свою веру. А на скромную просьбу хотя бы назвать ту группу, к которой относилась сама преподавательница и, — или, — Лысый, Артёмовна ответила твёрдым отказом.

— Слышала о таких — "окруженцы"?

Ольга покачала головой. Артёмовна напрасно понадеялась на мощь близкого Края — название группировки, к которой она сама относилась, ученик всё же вытащил из её незащищённого сознания. К сожалению, только название — и ничего более. Лысый же, как ни странно, вроде бы ни к одной группировке не принадлежал.

— А ничего удивительного. Если они устроят свару внутри школ, кто будет готовить мастеров? Педагоги только и будут заняты перетягиванием способных учеников на свою сторону. Ну, и кого они тогда в итоге получат? — рассудила Аникутина.

Елена Артёмовна покинула замок после этого единственного разговора. Но она оставила им рекомендательные записки и координаты мест, где можно было с пользой для себя провести время: мотоклуб, автошкола, секции боевых единоборств без оружия, центр подводного плавания, стрелковый клуб. Средств для оплаты услуг инструкторов им вручили предостаточно. А вот времени было немного — и супруги решили остановиться на автовождении и рукопашном бое. В мире Алатау-три это могло пригодиться.

А пока они ждали, когда на Камете закончится ночь. Дождавшись, погрузились, Ольга пролила кровь на прондаги Зрачка Истины, и начала просмотр миров. Через несколько минут она шагнула одной ногой за пределы начерченного сточерами овала.

— Ерёма, в мире, который я полагаю Материнским, видны огни большого поселения. В расщепе — то же самое. Алатау-три — те же огни, но ещё к востоку заметила движущиеся огни. Похоже, поезд.

— Отлично. Продолжай, — молодой мастер не сказал жене, что, едва она пролила кровь, он ощутил чьё-то присутствие.

Не рядом, вообще непонятно, где. Но кто-то настороженно смотрел за их действиями. Или слушал. Привычные определения здесь не подходили. Вспомнились впечатления от его загадочных снов — так же он себя чувствовал, когда в небе на него смотрели внимательные глаза. Но на этот раз он ничего такого не видел, а на Камете — наверняка — никого из людей поблизости не было. Оставалось выбирать между вероятностью собственных бредовых переживаний и возможностью слежки из другого мира. Ермолай последнему не удивился — в некоторых мирах он и сам такое умел. Но отследить чужое внимание и установить его источник… Эта задача пока превышала его возможности.

Миры, на которые могла смотреть Оля, и о которых она восторженно рассказывала во время их недолгих прогулок по лесу, поражали своим разнообразием. Леса, степи, пустыни, горы. Встречались даже пещеры и холмы среди бескрайних болот. А вот морей и океанов не попадалось. Случайное ли то было совпадение, или же Зрачок Истины отражал неприязнь его создателей, сточеров, к воде, они довольно долго безрезультатно обсуждали. Сошлись на том, что география всех миров в основе совпадала — и раз Зрачок Истины в Камете располагался на континентальной коре, то и во всех остальных мирах он проецировался на неё.

В следующем погружении Аникутина уже считала миры, а супруг внимательно наблюдал за её движениями. Каждый мир соответствовал определённому направлению вытянутой руки. Точность здесь требовалась высокая, чуть ли не до углового градуса, и можно было ожидать, что Зрачок откроет доступ к тремстам-четыремстам мирам. Но некоторых миров не было — в избранном направлении Ольга видела лишь Камет — а другие тонули в непроглядной темноте. За три погружения она просмотрела полный круг, около двухсот пятидесяти миров. Материнский мир размещался чуть ли не на 90 градусов в сторону от мира Алатау-три, и был намного ближе к расщепу.

Вообще примерно пять миров, соседствующих с Материнским, почти ничем не отличались от него визуально. Так же походили на него соседние с Алатау-три миры. А вот расщеп был одинок, соседние миры разительно на него не походили — болота слева, глиняно-каменная пустыня справа. Надо сказать, что молодой мастер вскоре неизвестным чувством научился улавливать различия между мирами. Материнский Мир вызывал у него одни ощущения, Алатау-три и его соседи — другие, гораздо менее приятные, а большинство миров, озираемых Ольгой, в том числе и расщеп, порождали в нём более спокойные и приятные ощущения. Миры явно группировались по каким-то признакам.