Вопросов не было. Для открытия Алатау-три выбрали участок с разрушенным храмом. Лиловое светило Камета стояло высоко, и операторы миров улеглись на прогретый песок, взявшись за руки. На этот раз переживание погружения было другим: руки и ноги словно кололи иголками, череп разрывало изнутри, тело заледенело — и при этом Ермолай совершенно отчётливо ощущал, что он раздвоился. Тело, оставленное им на Камете, продолжало ощущаться, как реально существующее. Только уровень ощущений был низким, и не привлекал к себе внимания.

Когда он ощутил своё новое тело полностью, командир сел и огляделся. Вокруг простирались широко разбросанные низкие сопки, между которыми зеленели редкие заросли кустарника. Сквозь слой молодой травы и цветов проглядывали камни. В небе сияло заходящее солнце, длинные тени от сопок не позволяли разглядеть их подножия в западном направлении. Пахло разнотравьем и животными, хотя никого из них в поле зрения не было. Ребята сидели рядом, осматриваясь. В этом мире Ермолай совсем не ощущал Ольгу. Проверка других способностей показала — прямого чувствования не было напрочь, кинетика тоже ушла полностью. А вот мысленная связь сохранялась со всеми четверыми. Только теперь он не мог воспринимать их мыслей запросто. Для установления мыслесвязи требовалось, чтобы два человека одновременно очистили своё сознание и настроились друг на друга — тогда они могли обмениваться образами.

— Мне кажется, что я привязан к своему телу в Камете, — грустно сообщил Лёшка. — Если уйду от этого места шагов на десять — потеряю его навсегда.

Он отошёл шага на два в сторону и поспешно вернулся. Лицо его исказила гримаса страха. Командир пожал плечами — не хочешь, не рискуй. Сам он отошёл довольно далеко и взобрался на ближайшую сопку. Закатное солнце било в глаза, ничего, кроме контуров сопок, разглядеть он не мог. На севере виднелись заросшие лесом возвышенности, на юге — паслась отара овец, и можно было различить пастуха в бурке и бегавшую вокруг собаку. Он прогнал мелькнувшую вдруг мысль, что здесь он совершенно невидим для местных жителей — он лежал на животе, а до пастуха было не меньше километра. Мысленная связь известила, что Леонид обнаружил севернее небольшой ручей и возвращается назад в тревоге. Поспешил к месту погружения и командир.

— Севернее рыщет пара голодных волков, — спокойно сообщила дочь шамана, заметив вернувшегося Куткова. — Почувствовал?

Она безмятежно вязала себе из травы юбку, даже не подумав отойти хотя бы на шаг в сторону. Константинов тоже занимался одеждой.

— Если бы почувствовал! Я их увидел! А ты что, сохранила свои способности?

Ольгины способности сохранились лучше: животных и местность она чувствовала на несколько километров вокруг. Почти как в расщепе. Уцелела и контактная психокинетика — дочь шамана могла воздействовать на предметы, которых касалась руками. Константинов тоже сохранил свои способности контактного психолечебного воздействия.

— Край кто-нибудь чувствует? Я так нет, — Ермолай знал, что полчаса истекут через несколько минут.

Остальные отрицательно покачали головами. Их предупредили, что Алатау-три окажется очень и очень похож то ли на расщеп, то ли на Материнский Мир — те же флора, фауна, климат, звёздное небо, даже календарь должен был совпадать с точностью до трёх дней. Где-то среди мастеров Радуги нашлись неплохие знатоки миров второго уровня, они даже сумели рассчитать примерное место появления разведчиков — степи на восточном краю Алтая. Где-то к югу в расщепе лежал Рубцовск, то ли за двадцать, то ли за пятьдесят километров.

— Там отара пасётся, один чабан, одна собака. Порежут их волки…

— Не наша забота, — откликнулась Аникутина. — Нам пора…

Вновь командир ощутил чувство мучительного воплощения — на этот раз в своём старом теле. Он привстал на песке: Лёня, Оля… Лёшки не было!

Интуиция сработала сразу — возвращаясь, они не взялись за руки! Никто и не говорил, что это необходимо. Но вот они трое вернулись, а Константинов — нет.

— Назад, за Лёхой! — скомандовал Харламов и вновь ощутил уже ставшую привычной раздвоенность.

Он пребывал, казалось, несколько мгновений в двух телах сразу — и оба принадлежали ему. А вот и Лёшка — потерянно смотрящий в небо со слезами на глазах.

— Ребята! Я не смог вернуться…

— Держись за руки, — они протянули ему ладони.

Лысый стоял под факелом, задумчиво глядя на Лёшку. Едва способности Ермолая восстановились, он попробовал выяснить, что же беспокоит Мариэтту. Оказалось, её потрясло временное исчезновение тел операторов миров со скамеек. Что заботило Лысого, выяснить не удалось — Селиванов временами использовал двойную защиту, пробить два различных типа сразу не мог даже Харламов.

— Алатау-три открыт. Мы не были обнаружены, — отрапортовал командир, не вдаваясь, как было уговорено, в подробности.

— Отлично, — отозвался Юрий Константинович. — Всей группе спасибо, все свободны. Кроме операторов миров, разумеется. Вам следует отчитаться.

Когда все остальные вышли, он предложил ребятам установить все мыслимые защиты. Любой из них умел закрыть не только себя, но и группу от мысленного поиска, а Ермолай мог держать, как и директор, одновременно две различающихся защиты.