— Обычно — только когда мне самой это нужно. Но ты своей силой управлять не мог, и меня тоже заставил присутствовать в их мире. Кстати, такой четкости восприятия мира духов я никогда не достигала.

Конечно, юноша, забыв про свои страдания, пустился в расспросы. Но дочь шамана многое видела иначе, не так, как он.

— Мы воспринимаем мир духов не зрением, пойми, хотя наши образы и носят зрительный характер. И ты, и я знаем, что видим воплощение мусуна дома, но для тебя это старик с длинной белой бородой, а для меня — женщина в лисьей шапке и теплом халате. А кто-то другой вообще никого на этом месте не видит.

Конечно, о дальнейших занятиях и заикаться не стоило. Разбудив мусун Ермолая, дочь шамана выполнила обязательство перед своим отцом. Неуправляемой же силы Харламова она откровенно побаивалась. Хорошо, что Бордусей пригласил еще и Инну, иначе слияние проснувшегося мусуна юноши с Ольгиным могло оказаться необратимым. Соседка взяла на себя часть пробудившейся силы.

— Нет, она не пострадала. В ней нет той силы, которой ты смог бы причинить ущерб. Ей, конечно, стыдно за вчерашнее, но она быстро все забудет. Вообще, Ермолай, взял бы ты её в жены. Она не против будет.

— Важно, чтобы ещё и я был не против, — хмуро ответил юноша, которому это предложение весьма не понравилась.

— Сложно всё у вас, поселковых. Все любви ждут, как будто она нормальную семью заменить может. Вот у нас проще: созрел, так тебя родители женят, или замуж отдадут, и живи себе, детей расти.

Харламов недовольно заметил, что и у русских когда-то бытовали такие обычаи. Только от них давно отказались, и никому в голову не приходит к ним возвращаться. Впрочем, Аникутина наверняка знала это не хуже его. В конце концов, в школе она училась вполне прилично.

— Если бы эвенки жили оседло, деревнями, у нас бы тоже быстро привыкли сами замуж выходить, — согласилась дочь шамана.

— Другие же роды живут оседло. Орочен, мурчен, например. А некоторые вообще в города перебрались.

Ольга сделала жест, выражающий отвращение. Эвенков, покидавших лес ради земледелия или коневодства она считала потерянными. Их же род, строго говоря, жил оседло: только летние и зимние жилища у них находились в разных местах.

— Извините, что прервал увлекательную беседу, — раздался из-за спины голос Николая Владимировича. — Как дела, Ермолай? Духи смилостивились?

Отец подал голос издалека, чтобы молодые люди не подумали, что он слышал их беседу. Для этого ему пришлось почти кричать. Сын ответил сразу, стараясь говорить громче:

— Мне удалось откупиться. Все нормально, батя.

— Вот и хорошо, — уже тихо сказал отец, подойдя поближе, — зайдите оба к директору. В школу прислали фиксаторы мощи. Для вас двоих прислали.

Девушка зашла в кабинет директора первой. Пробыла она там недолго и вышла с безучастным видом. Юноша ни о чем не успел её спросить — директор, Александр Трофимович, известный среди школьников как Особист, уже стоял в двери, внимательно на него глядя.

— Заходите, Харламов.

Он подождал, пока ученик пройдет в кабинет и прикрыл дверь. Юноша бывал здесь и раньше, и оттого сразу обратил внимание на маленький столик в углу, изготовленный, похоже, ещё во времена целостного Материнского Мира. Рядом стоял столь же почтенный стул. На столе располагался небольшой металлический ящик с ручкой сбоку. Жестом указав на древний стул, Особист сел за свой стол и спросил для проформы:

— Как себя чувствуете, Харламов? Не переутомились, не болеете?

Ермолай, пожалуй, уже отошел от утренних страданий. Даже голова уже не болела. Ничего, кроме легкой усталости, он не ощущал, в чём и признался.

— Прекрасно, — кивнул директор. — Вам, как и всем, известно, что до достижения совершеннолетия правительство отбирает одаренных школьников и отправляет их на Край. В случае, если они там пройдут некое испытание, им предлагается продолжить образование в Школах Радуги. Дело это, безусловно, добровольное, но отказы крайне редки. Вы, надеюсь, понимаете, что отказаться от испытаний означает закрыть перед собой множество жизненных дорог?

Ученик поерзал на стуле под пристальным взглядом Особиста и ответил, что полностью разделяет такой взгляд.

— Николай Владимирович уверил меня, что Ваши родители ни в коей мере не станут Вам препятствовать в прохождении такого испытания.

Юноша кивнул, недоумевая. В семье никогда специально эту тему не обсуждали, и он был уверен, что если его возьмут на Край, никто возражать не станет.

— Хочу Вам заметить, Харламов, что отбор для путешествия на Край — предварительный. Не берут лишь тех, кто совсем без способностей. Они смогут позднее, за свой счет, предпринять такое путешествие. А настоящий отбор проводится там, на Краю. Однако, как можно заранее отсеять совершенно непригодных, так же можно заранее выявить тех, у кого искомые способности высоко развиты. Они тоже отправляются на Край, но это лишь потому, что испытание выявляет определенные грани их дарования. Я об этом знаю очень мало, — поспешно добавил Александр Трофимович, заметив, что юноша пытается задать вопрос.