И снова загремело железо, но это был веселый, работящий грохот. Эйно был сильный и ловкий. Когда он соображал, как лучше сделать, он всегда взъерошивал свои густые белесые волосы на голове и щурил серо-синие глаза. Набрав в рот гвоздей шляпками внутрь, Эйно приколачивал железо к балясине. Ваня прижимал лист, чтобы он не пружинил. Шов, по которому ветер отогнул железную кровлю, лопнул, и Эйно, взъерошив волосы, раздумывал над тем, как его заделать. Работал он весело, не суетясь.

Отец тем временем восстанавливал навес над крыльцом.

Закончив с крышей, молодые люди побежали к бане, но мать их остановила:

— Идите поешьте, я картошки с салом нажарила. Проголодались небось. — Она сняла с шеста, что висел рядом с печкой, несколько лепешек, нарезала их.

Отец, глядя в окно, о чем-то печально раздумывал и медленно жевал. На лбу его собрались морщины. Ваня заметил, что он постарел за эту ночь.

— Надо сосну обработать, что упала на баню, — сказал отец.

— Этим мы займемся с Ваней, а вы отдохните, — предложил Эйно.

— Нет, не до отдыха теперь, — ответил Ванин отец. — Большую беду причинил ураган. Кто нам может помочь в этой беде? Муниципалитет?

— Нет, — хмуро сказал Эйно, — они не помогут. Если и ждать вам помощи, то только от друзей.

— Нет их у нас здесь. Не обзавелись еще, — сказал отец.

— Найдутся, — произнес Эйно.

После обеда они с Ваней принялись за сосну. Очистили ее от сучьев, отпилили крону, которая легла на крышу бани, ствол рухнул на землю.

— Вот вам на ползимы топлива хватит. — сказал Эйно.

Пока мальчики очищали от кроны крышу и восстанавливали на ней черепицу, озеро успокоилось, стало светлее.

На следующий день, в воскресенье, Эйно пришел спозаранку. Утро было тихое, теплое, безветренное. Ураган казался страшным сном.

Мать с Колей ходили по полю, собирали колоски.

Полдня ушло на распиловку ствола сосны. Под навесом за скалой сложили большую поленницу.

За обедом отец спросил Эйно:

— Вот уже несколько месяцев ты ходишь к нам, а мы так ничего про тебя и не знаем.

Эйно удивился:

— Я же сразу все сказал о себе: бывший студент, отец умер, мать живет на севере у своей сестры, я работаю конюхом у помещицы.

И здесь отец Вани задал вопрос, который все время мучил Ваню:

— А зачем тебе надобно изучать русский язык?

Эйно засмеялся:

— Я привык чему-нибудь учиться, а тут такой хороший учитель подвернулся, да еще бесплатный. Пригодится.

— Так, так… — сказал отец. — Не знаю, какой учитель мой сын, но что ты хороший учитель — это я теперь понимаю.

А для Вани так и остался невыясненным вопрос — зачем же Эйно изучает русский? И снова сомнения стали терзать его.

До темноты наводили порядок в баньке: вычистили и вымыли полки, котлы, залепленные тиной, прелой листвой и хвоей, заново сбили лестницу, которую закрепили у двери предбанника и спустили ее в озеро.

Сели отдохнуть на порожке. Озеро было гладким, спокойным и отражало закатное солнце и розовые облака.

Ваня взял камешек, нагнулся и пустил его скакать по воде, спугнул солнце, смешал облака, разбил стеклянную гладь озера.

— Зачем ты так? Такую красоту испортил, — упрекнул его Эйно.

Когда озеро успокоилось, солнце уже нырнуло за облако, и только на границе с болотом отразилась розовая полоса. Озеро потемнело, словно провалилось в бездну.

"Почему Эйно каждый день приходит, помогает, работает? Ну, а если бы это был не Эйно, а секретарь комсомольской организации школы, удивился бы я? Нет, конечно…"

— Тебя что-то мучает? — спросил Эйно.

— Нет, я ничего, — ответил Ваня притворно спокойным голосом.

— Ты хочешь знать, зачем я изучаю русский язык? — положил Эйно руку на плечо Вани.

Ваня опустил голову.

— Я тебе верю, поэтому скажу правду. Я изучаю русский для того, чтобы читать Ленина, научиться у него бороться и побеждать. Хочу знать русский, чтобы лучше понять во всей красоте русскую литературу. Наконец, изучаю просто потому, что люблю Россию, Советский Союз, связываю с ней все свои лучшие надежды.

Ваня положил руку на плечо Эйно:

— Прости меня.

— Ладно. Завтра я приду в шесть часов прямо в баню. Жди меня, — сказал Эйно, похлопал Ваню по спине и побежал.