. – Но у тебя остается на эту гору только один день, – пробормотала Ноэль с озабоченным видом.

– Я уже провел кое-какие предварительные расследования об этих сережках с помощью своих не самых респектабельных знакомых.

– Когда? – спросила Ноэль. – Когда ты успел? – Недавно, но до одиннадцати часов вчерашнего вечера, – ответил Эшфорд, подмигивая ей. – У меня, правда, ничего не получилось. Нынче утром я обратился с официальным запросом ко всем уважаемым лондонским ювелирам, и результат был таким же – ничего.

Он разгладил пальцами морщинки, образовавшиеся на гладком лбу Ноэль. между ее изящно очерченными бровями.

– Не стоит так огорчаться, моя радость. Я ожидал этого. Вспомни, что эти сережки могли быть куплены где угодно – в Англии или за границей. Даже скорее всего за границей. Но я буду продолжать изыскания. А пока что навешу отдел расследовании при Скотланд-Ярде и сделаю это сегодня же, У меня там есть несколько влиятельных знакомых, с которыми мне уже приходилось работать. Попробую использовать н другие возможности, проверю, насколько правильно усыновлено время встречи Бариччи с леди Мэннеринг, а также насколько был обоснован страх, который Мэри заметила у своей госпожи в ночь ее убийства. И потом ты забыла о картине Гойи. Вэнли, я полагаю, уже сообщил о пропаже. Скотланд-Ярд непременно свяжет оба случая – похищение Гойи и Рембрандта, приписав вору и убийство леди Мэннеринг.

– Но ведь Бариччи не крал картины Грим, – прошептала Ноэль. – Ведь это сделал ты.

– Да, но полиции это не известно! И я все поверну так, дорогая, что полиция захочет снова допросить Бариччи. Жди завтра в галерее Франко и полицию, и меня в половине третьего. Я не оставлю тебя наедине с Сардо ни на минуту, даже в присутствии твоего верного стража Грейс.

– Ты и впрямь благородный рыцарь – защитник дамы. Благодарю тебя за то. что ты готов мчаться мне на пометь и спасти от лап похитителя, – улыбнулась Ноэль,

– Как это сделала и ты, – напомнил он ей, понизив голос. Прижался губами к ее ладони и запечатлел на ней самый пылкий поцелуй. – Я не так собирался приветствовать тебя после вчерашней ночи. – Голос его упал до едва слышного шепота: – Позволь мне начать сначала. Доброе утро, моя прекрасная возлюбленная. Последние пять часов вдали от тебя были для меня сущим адом. И я все это время заново переживал то, что случилось между нами: вкус твоих губ, аромат твоих волос, изумление в твоих глазах, когда ты стала моей. Ощущение твоей горячей влажной плоти, обнимающей меня, и то, как ты затрепетала, когда я овладел тобой, и то, как ты лежала в моих объятиях. Я помню все-все восхитительные подробности и мелочи. И вот сегодня утром я приехал поговорить с твоим отцом и представил, как ты идешь навстречу мне по проходу между рядами скамей, а церкви, идешь, чтобы стать моей женой. И я снова понял, что на меня снизошла Божья благодать. Я люблю тебя, Ноэль, даже больше, чем прошлой ночью.

Ноэль почувствовала, что слезы подступили к горлу. Эшфорд оглянулся по сторонам и, заметив, что холл пуст, привлек Ноэль к себе и поцеловал в губы. Это был страстный и властный поцелуй мужчины, считающего ее своей, мужчины, всего несколько часов назад овладевшего ею и любящего без памяти.

Ноэль схватила его за отвороты сюртука, и ее губы раскрылись для нового поцелуя.

– Пожалуй, надо остановиться, – пробормотал Эшфорд глухим голосом, усилием воли заставив себя оторваться от нее. – А то чего доброго, не дожидаясь брачной ночи, отнесу тебя в постель, вместо того чтобы идти в кабинет отца просить твоей руки.

– Я сказала уже маме и Хлое о наших брачных планах, – сообщила Ноэль.

– И?…

– Они в восторге.

– А мне ты предоставляешь Право сообщить об этом самому скептически настроенному члену семьи. Но ты не беспокойся, Ноэль, твой отец обрадуется этому известию не меньше, чем остальные. Обещаю! – Он провел пальцем по ее щеке. – Только позволь нам поговорить с ним с глазу на глаз.

Оправив юбки, Ноэль прошла через холл в кабинет отца, недоумевая, отчего это ее вдруг охватило такое смятение. Она знала, что Эрик принимал и любил ее такой, какой создала ее природа. Он прощал ее, когда она вела себя слишком вольно и даже дерзко. Но сейчас ей так хотелось получить его согласие на брак. Она жаждала его одобрения и благословения. Она хотела, чтобы он испытывал такую же радость, какую испытывала сама.

Глубоко вздохнув, Ноэль постучала в дверь его кабинета.

– Папа, это я. – Ноэль просунула голову в комнату. Он встретил ее нежной и радостной улыбкой;

– Вижу, вижу. Хочешь обсудить со мной какой-нибудь важный вопрос?

– Здесь Эшфорд, и он хочет тебя видеть. Что-то в ее тоне взволновали Эрика, он внимательно посмотрел на дочь:

– Он здесь? Ну что же, пришли его ко мне, Выйдя к Эшфорду, она кивнула на дверь отцовского кабинета:

– Он ждет тебя.

Эшфорд нежно поцеловал ее волосы.

– Перестань волноваться. Все будет хорошо.
– Ободряюще подмигнув ей, он направился в кабинет.

– Входите, Тремлетт, – приветствовал его Эрик Бромли, поднимаясь из-за своего бюро и жестом приглашая гостя сесть. – Ноэль говорит, что вы хотите меня видеть. Это насчет серег?

Затворив за собой дверь, Эшфорд покачал головой:

– Нет, сэр, дело не в этом.

– Вы хотите поговорить о Бариччи?

– Нет, о Ноэль.

– О Ноэль! – Эрик подошел к столу и остановился, опираясь о него. – Я слушаю вас.