– Я никогда не сплю в поездах. Я только дремала.

Она переводила недоверчивый взгляд с полупустой корзинки с едой на свою подопечную, а потом на лорда Тремлетта. Глаза Грейс подозрительно сузились, и эти щелочки говорили о том, что она-то понимает: нечто неподобающее произошло прямо у нее под носом.

– Ваше место в этом купе? – спросила она, все еще оглядывая подозрительно графа.

– Это верно. – Вполне вежливый тон графа давал, однако, понять, что Грейс даже в роли рыкающей львицы не может его запугать. Ноэль эта ситуация вполне устраивала.

– Где вы сели на поезд? – не унималась Грейс. – Должно быть, в этот момент я смотрела в другую сторону.

– Я сед в. Саутгемптоне, – ответил граф, галантно не заметив ее неуклюжей лжи. – Ваше купе оказалось последним в первом классе, где оставались свободные места, – заключил граф.

– А во всех остальных купе оказались пассажиры-мужчины? – продолжала допрос Грейс. – Ведь вы могли бы поменяться местами с какой-нибудь пассажиркой-леди.

– Там все места заняты мужчинами или целыми семьями. Я проверил, – прервал ее допрос граф.

– Я хотела бы посмотреть сама.

– Грейс! – Ноэль готова была провалиться сквозь землю или даже умереть

– Все в порядке, миледи. – Тремлетт одарил ее своей сногсшибательной улыбкой и повернулся к горничной: – Уверяю вас, мадам, я говорю правду. – Он взял свою газету и, небрежно развернув ее, приготовился читать. – Отныне обещаю не беспокоить вас. Вы даже можете сделать вид, что меня здесь вовсе нет.

Ноэль бросила на свою горничную ледяной взгляд.

– Кстати, – продолжал Тремлетт, просматривая заголовки. – В благодарность за восхитительный и неожиданный ленч я распоряжусь, чтобы мой кучер отвез вас и леди Ноэль в город, куда вы пожелаете, а потом доставил назад, на вокзал. Таким леди, как вы, не следует доверяться наемному экипажу.

Последнее замечание графа, как и явное недовольство Ноэль, по-видимому, возымело действие на неумолимую Грейс, и она начала оттаивать.

– Это очень любезно с вашей стороны, милорд, – с неохотой выдавила она, и ее напряженная поза утратила неумолимую жесткость. – Я согласна, леди Ноэль действительно не годится разъезжать в наемном экипаже.

– Ни одной из вас не годится, – последовал галантный ответ.

Намек на то, что и ее рассматривали как леди, а не как прислугу, вызвал у Грейс прилив гордости, и она выпятила свою обширную грудь, а щеки ее зарделись румянцем.

– Мы благодарны вам за ваше галантное предложение, сэр, – заявила она. – Мы с леди Ноэль решили его принять, – С этими словами она чопорно сложила руки на коленях и добавила: – Я рада, что вам понравились хлеб с сыром.

– О, это было великолепно, – заверил ее Тремлетт. – Я получил огромное удовольствие. По правде говоря… – последовал беглый взгляд на Ноэль, – не могу припомнить другого такого случая, когда бы путешествие по железной дороге было столь приятно, как сегодня.

Почувствовав внезапно возникшее в купе напряжение, хотя не уловив его причины, Грейс искоса бросила взгляд на Ноэль, но так ничего и не поняла.

– Читайте свой роман, миледи, – скомандовала она не настолько опьяненная лестью спутника, чтобы вовсе потерять бдительность. – Как верно заметил граф, мы скоро будем в Лондоне.

Ноэль кивнула, открыла книгу и усилием воли заставила себя вперить взгляд в страницу.

И только когда поезд, пыхтя и дребезжа, приблизился к. вокзалу Ватерлоо, на одно мгновение глаза Эшфорда Торнтона встретились с глазами Ноэль.

Художественная галерея Франко располагалась на тихой улочке на расстоянии квартала от бурлящей суматохой и движением Риджент-стрит. Ее высокие потолки и широкие круглые залы создавали впечатление большого пространства, что, впрочем, соответствовало истине. Здесь пахло деревом и холстами. Галерея могла похвастаться двумя дюжинами картин, развешанных на достаточно большом расстоянии друг от друга по стенам прекрасно освещенного зала. В атмосфере галереи было нечто манящее и расслабляющее, располагающее к неспешному осмотру картин.

Ноэль, опередив на несколько шагов Грёйс с Тремлеттом, остановилась там, где узкий вестибюль переходил в центральное помещение. Она разглядывала небольшие группки людей, гадая, кто из них сотрудники галереи, которые могли бы рассказать ей о Бариччи.

– Лорд Тремлетт. – Полный достоинства мужчина с тонким носом, оседланным очками, появился неведомо откуда и с вежливой церемонностью приветствовал графа. – Добрый день. Сегодня мы не ждали вас.

– Вот как? – Тремлетт, сняв шляпу, разглядывал картины тем же самоуверенным и дерзким взглядом, каким изучал железнодорожную платформу в Саутгемптоне. – Я и не предполагал, что о посещении галереи надо договариваться заранее.

Его собеседник немного смутился:

– Разумеется, нет. Будьте так любезны, проходите. – Его холодный взгляд из-под очков с любопытством обратился к Ноэль и Грейс.

– Ax! – Тремлетт будто спохватился и тотчас же поспешил представить незнакомца Ноэль: – Миледи, это Уильяме, управляющий галереей. Уильяме, позвольте вам представить леди Ноэль Бромли и ее горничную.

Ноэль с удивлением заметила, что Уильяме вздрогнул, услышав ее имя.

– Леди Ноэль Бромли, – повторил он, приходя в себя. Управляющий склонился в подчеркнуто низком поклоне и добавил: – Добро пожаловать в галерею Франко, миледи. Это ваш первый визит сюда? Не припоминаю, чтобы я имел удовольствие видеть вас здесь прежде.