Шрифт:
– Ты мне волну не гони, Степаныч! – прервал Соловья Василий.– Что мне твой Станиславский? Я Сокурова возил по молодости лет! С Германом пиво пил! Мне сам Кончаловский руку жал!
– Подумаешь... – хмыкнула Наташка.– Андеграунд здесь при чем? Кто его смотреть будет? Нам боевик нужен! Можешь ты это понять, чмо бензиновое?!
– Так бы и сказали... – пожал плечами Василий.– Я-то думал – вы в Канны собрались с фильмом ехать... Пиши, Степаныч. Багровый закат окрасил небо пурпурным цветом. Группа одетых в черное ковбоев вышла из салуна и нетрезво направилась к лошадям, мирно стоявшим у коновязи...
– Стоп! – остановил Василия Соловей.– Какая коновязь, какой салун? Тут по сценарию дело происходит в королевстве Трахимундия на планете Аргамасадор в пять тысяч двести семьдесят седьмом году от Великого мора, опустошившего всю планету, в месяц Желтого Дракона, день седьмой...
– Что еще за Трахимундия?! – возмутился Василий, отбирая у Степана Степановича листок, исписанный каракулями Сени Бенкендорфа.– Они с ума посходили, эти артисты? Кто такую чушь будет смотреть?! Пиши, Степаныч... Багровый закат окрасил небо пурпурным цветом...
– Про пурпурный цвет я уже написал,– огрызнулся Соловей.
– ...Группа одетых в черное братков вышла из ресторана и нетрезво направилась к «мерседесам», мирно стоявшим у коновязи...
– У какой коновязи? Ты что, рехнулся, экзистенциалист?! А куда мы дракона денем?
– Какого еще дракона?! – взвился Василий.– Выбрось ты его к чертовой матери вместе с Трахимундией!!
– Как хочешь, Василий, но дракона я выбрасывать не буду! – заупрямился Соловей.– Тем более на драконе настаивает заказчик.
– Какой еще заказчик?! – заорал вошедший в раж Василий.
– Заказчик – это я... – пришлось мне напомнить рассеянному сценаристу.– Без дракона фильм финансировать не буду.
– Вот ведь эксплуататор умственного труда! – вздохнул Василий.– Ладно, пиши, Степаныч...
– Про багровый закат пурпурного цвета уже написал... – на всякий случай напомнил Соловей.
– Группа одетых в черное грозных разбойников из клана Дикой Обезьяны нетрезво вышла из кабака... Кабак-то в этой Трахимундии есть?
– Есть,– успокоил я Василия.
– ...вышла из кабака и направилась к драконам, мирно стоявшим у коновязи. Атаман шайки Рваный Билл, прежде чем сесть в седло огнедышащего дракона, поправил револьвер, болтавшийся на поясе...
– Лучше бластер,– подсказала Наташка.– Все-таки дело в космосе происходит.
– Тогда пусть будут энергетические мечи! – не согласился я.– Так реалистичнее.
– ...Энергетический меч, болтавшийся на поясе, и сказал хриплым голосом, обращаясь к верным подельникам: «Славная работенка нам предстоит, мужики»... Нет, «мужики» вычеркни, Степаныч. «Братки» тоже не подходят... Тут непременно надо дать местный колорит.
– Может, «кореша»? – подсказала Наташка.
– Какие кореша могут быть на Аргамасадоре? Соображай все-таки, что городишь... Степаныч, пока сделай прочерк.
– Угу,– отозвался старательно маравший бумагу Соловей.– «Славная работенка нам предстоит – прочерк».
– «...Караван трахимундийцев пересекает Моровую впадину сегодня в полночь. Самое время пощипать их так, чтобы другим неповадно было разъезжать по нашей земле!..» В смысле – почве... Рваного Билла буду играть я! – тут же поставил условие Василий.
– А с драконом ты справишься? – с сомнением покачал я головой.– Все-таки оседлать огромную летающую рептилию и заставить ее мирно стоять у коновязи не каждому дано.
– Справлюсь! – легкомысленно махнул рукой Василий.– Я с «мерседесом» справляюсь, а тут какое-то доисторическое животное...
Мне почему-то показалось, что Василий никогда не видел драконов – даже одноглавых, не говоря уж о трех– или шестиглавых... Кроме того, я никогда не слышал, чтобы драконы ходили под седлом. Потому предложил заменить их на летающих коней.
– Ну, ты, Никита, ляпнул так ляпнул! – обиделся Василий.– А еще продюсер называется!.. Я, Рваный Билл из клана Дикой Обезьяны, буду летать на пегасе как какой-нибудь жалкий поэтишка?! Да меня же кореша засмеют!
– Дракон, однако, слишком круто! – поддержал меня Соловей.– Тем более, тут написано, что их целая группа у коновязи. Это сколько же?
– Десять! – быстро сказал Василий, но, заметив наши с Соловьем вытянувшиеся лица, тут же поправился: – Ладно, пусть будет семь. И ни драконом меньше! Караван-то большой – полторы тысячи верблюдов!