– Что ты будешь делать с ними, Вако? Когда из них появятся змеи?

Вако положил в коробку еще одно яйцо. Их было пять, размером с кулак, ярко-голубого цвета. Он закрыл коробку и прижал ее к себе.

– Если считать по нашему времени, эти яйца пролежат еще примерно двести семьдесят лет. Что бы ни случилось, я должен позаботиться о них. Я им обещал.

Он повернулся и посмотрел на мертвых змей.

Хваткий покачал головой:

– Вако, ты же не проживешь столько. Кто позаботится о них, когда ты сыграешь в ящик?

– Мои сыновья и дочери, их сыновья и дочери.

– Ты женат?

– Еще нет. Но женюсь. – Он снова посмотрел на рептилий, закрыл глаза и покачал головой. – Обещаю, что сохраню эти яйца, Хазсих, Сстисс, Нисса… обещаю всем вам. О вас не забудут.

Хваткий отвернулся, оставив заклинателя в одиночестве, и двинулся по коридору.

Перу Абнер Болин, лежавший на койке в углу отсека, открыл глаза и увидел собравшихся вокруг него клоунов. Он повернулся к Чолли:

– В чем дело? Побудка?

– Перу, может быть, перенести тебя в зверинец? Там есть гравитация и…

– Нет-нет. В невесомости, ребята, дышится куда легче.

– А Костолом может чем-то помочь? Перу Абнер медленно покачал головой:

– Мою хворь, Чолли, излечит разве что машина времени. А у Костолома ее нет. – Старый клоун закрыл глаза, потом снова повернулся к Чолли. – Мы с Ахссиелем делали классный номер, да?

Чолли кивнул:

– Жаль, что малыша нет сейчас с нами. – Увидев, что Перу нахмурился, он быстро добавил: – Я не имею в виду эту заварушку, старина. Но парень хотел бы быть с тобой, здесь.

– Не забывай, что он принц. У него свои обязанности. – Перу Абнер улыбнулся. – Держу пари, что, когда придет время, из него выйдет отличный правитель. Представляю, в каких нарядах будут разгуливать его придворные.

Чолли покачал головой:

– Да, вы были друг другу под стать. – Он резко пригнулся, чтобы уклониться от подлетевшего Стенни, который не успел притормозить и врезался в переборку.

Перу Абнер протянул руку и похлопал Чолли по плечу:

– Плохо, что в невесомости нельзя сделать твой номер. Вот была бы умора.

Чолли вскинул брови и усмехнулся:

– Перу, тебе же никогда не нравился мой номер. Вы, чистюли, всегда смотрите на нас свысока.

Перу нахмурился и покачал головой:

– Зависть, вот и все. Зрители смеются над моими шуточками, не всегда понимая их смысл, но они никогда не надрывают животы от смеха, как это бывает, когда на арене ты. Да, я тебе завидую. – Старый клоун закашлялся, а когда оправился, лицо его словно осунулось. Он устало закрыл глаза. – Мне всегда нравилось то, что ты делал. Я бы хотел увидеть твой номер еще раз.

Чолли кивнул:

– Что-то мне сегодня не до смеха.

Перу Абнер схватил его за руку и крепко стиснул пальцы:

– То, что мы делаем, это искусство! Ради смеха мы играем в карты, пьем. А когда выступаем, это… это для души. Сыграй для меня, Чолли. – Он посмотрел на остальных. – Все, ребята. Я хочу посмотреть вас всех. Давайте. Подурачьтесь.

Чолли немного подумал, потом оттолкнулся от койки, повис в воздухе между двух полок и начал свой душещипательный номер, изображая неудачливого бродягу, которому не везет в жизни, но в душе которого не умирает огонек надежды. Другие клоуны принялись выделывать свои любимые трюки и разыгрывать комические драмы, и через несколько секунд весь отсек наполнился хохотом – артисты то и дело сталкивались друг с другом или переборкой, налетали на койки. Чолли, как ни старался, не смог сохранить невозмутимое выражение лица, бывшее его фирменным знаком, и вскоре тоже рассмеялся, да так, что на глаза выступили слезы. Немного успокоившись, он остановился у полки, на которой лежал Перу, и покачал головой.

– Черт возьми, Перу, как бы нам устроить невесомость на планете? Это же отлично! Если есть искусственная гравитация, то, может быть, можно как-то получить искусственную невесомость. Тогда бы… – Он посмотрел на Перу – старик лежал с открытыми глазами, на лице его застыла улыбка. – Перу?

Чолли взял его за руку и понял – великий клоун умер.

Бородавка Тхо поднял голову и, отложив маршрутный журнал, посмотрел на вахтенных. Пират Джон спал, пристегнувшись к креслу и закинув голову. Лысый Вилли висел над своей консолью совершенно неподвижно, лишь грудь медленно опускалась и поднималась в ритм дыхания. Соседнее кресло пустовало, так как связь по-прежнему отсутствовала.

Пендианец покачал головой и взглянул на экран над пультом. Крохотное пятнышко планеты стало заметно больше. На бело-голубой сфере были видны две маленькие шапки полярного льда, крупные массивы суши и океаны. Вода занимала только пятьдесят процентов поверхности. Место довольно сухое, но пригодное для жизни. Лун у планеты не было, ни одной.