Ивэн Кестлер под руку с Джули Беннет, словно реактивный снаряд, вспугнул ожидающих, как стайку голубей, и, приветствуя справа Син Пенна, а слева Сильвестра Сталлоне, устремился к столику у окна, который, как он знал, был «его».

Усевшись, он кивнул длинноногой пышногрудой красотке за соседним столиком. Кристина Феррар – королева телеэфира в утреннее время, бывшая миссис Джон Де-Лорен, а теперь жена толстяка греческого происхождения, сидевшего рядом с ней и случайно оказавшегося главой маленькой компании под названием «Юнайтед артистс», – помахала ему в ответ.

– Ну, нет слов. Это грандиозно. На афише у входа – реклама твоей последней книги. Только не говори, что ты это устроила специально, чтобы произвести на меня впечатление, – хотя тебе это удалось.

Джули рассмеялась:

– Да я понятия не имела. – Но она была довольна. Всего лишь приятное совпадение, но ей было видно, что многие в зале отметили его и теперь рассказывают своим друзьям. Рекламные щиты Сансета не имели отношения к продаже книг, это был просто подарок автору от издателя. Они говорили: «Мы тебя хотим. Ты нам нужна. Мы считаем тебя великолепной». А именно эти слова жаждал услышать каждый в Лос-Анджелесе.

– Итак, Джули Беннет, как же получилось, что ты собрала одну из замечательных и, конечно же, наиболее интересных коллекций в Америке и сумела избежать знакомства со мной? Вряд ли это получилось случайно.

И опять похвала закамуфлирована добродушным подтруниванием. В этом Ивэн очень и очень преуспел. Он точно знал, как нужно льстить, а в жизни вряд ли было что-либо более существенное, особенно когда имеешь дело с богатыми и знаменитыми, которые давно забыли о «правде», какой бы она ни была, а заботятся лишь о качестве и количестве комплиментов.

– Твои цены, Ивэн, мне не вынести.

– Ах, не «вынести». Какое неопределенное слово. Мне очень многое казалось невыносимым, а потом выяснялось, что это вполне можно вынести.

И опять Джули не могла не засмеяться. Мог ли ей понравиться этот человек? Мог ли ей вообще кто-то понравиться? Действительно, сумела ли бы она вынести?

– Ты не присоединишься ко мне? Я хочу выпить шампанского, пока выполняют наш заказ.

Джули кивнула. Он держал все в своих руках или пытался держать. Мужчины часто допускали в общении с ней эту ошибку. И обычно им приходилось жалеть об этом.

– Итак, ты хочешь разыскать Билли Бингэма, да, Ивэн?

Он ответил не сразу, спрятав голову за картой вин, как будто глубоко задумавшись над выбором. Но два красных пятна, выступивших у него на скулах, свидетельствовали о том, что он слышал ее.

– Да, бутылочку «Пол Роджер розе». Приятное и холодное. – Такие бутылки во всем мире существовали лишь для Джули Беннет и Ивэна Кестлера, какими бы ни были их имена. Они должны выпить по бокалу, может быть, по полтора бокала шампанского, прежде чем переходить к кларету.

– Прости, Джули, ты сказала…

– Я сказала «Билли Бингэм».

– Билли Бингэм. Ах да, Билли Бингэм.

Ивэн Кестлер произнес это имя так, как будто упражнялся в его произнесении, как будто ему нужно было время, чтобы оно стало привычным для языка. Он-то надеялся, что вопрос о Билли будет обсуждаться по его собственной инициативе. Да, Джули Беннет голыми руками не возьмешь.

– Он что, твой любовник?

Джули изобразила на лице удивление. Слишком прямолинейно для такого дипломата, как Кестлер. Ничего, она умеет брать трудные подачи.

– А ты хочешь, чтобы он стал твоим?

Удар пришелся Ивэну прямо между глаз. Нет, ей он не хотел бы продавать картины. Она, вероятно, брала бы их по настоящей цене… или еще ниже.

– Мягче, Джули Беннет.

Глаза Джули вспыхнули. Это становилось забавным. Ивэн был достойным противником, а Джули не каждый день доводилось принимать участие в подобном поединке.

Симпатичный юный официант почтительно наполнил бокалы шампанским, инстинктивно чувствуя, что его манеры безработного актера не требуются за этим столиком. Ярко-розовое, нежное, словно и впрямь из лепестков, любимое шампанское Черчилля и слабость всех англичан и англичанок, которые разбираются в таких винах. Знал ли об этом Кестлер?

Вновь настала ее очередь:

– Оставим пока вопрос о том, что же такое Билли – кем он был, есть и мог бы стать для нас обоих. Дело сейчас в том, что он исчез.

Ивэн склонил голову набок с видом, показывавшим, что он в этом не вполне убежден.

– Он уехал сегодня утром и заявил, что не собирается возвращаться. Мне любопытно, не повлияла ли ваша встреча с ним на его решение?

Теперь карты были на столе – рядом с ласкающей взгляд и услаждающей язык пиццей, последним достижением кулинарной экзотики Вольфганга Пука, которым он сегодня радовал гостей.