– Как, черт возьми, ей удалось достичь того, что все буквально давятся, чтобы пробиться сюда? Она же не была исполнительницей танца живота или чего-то в этом роде?

– Думаю, что Никольсон могла бы создать ночной клуб хоть на моей заднице.

– Наверняка. Маленький зальчик для маленькой кучки людей с большими претензиями. Он может быть забит до отказа, если появятся разини и зеваки!

Люси рассмеялась.

– Да, что-то подобное было у Лоу Адлера, где они все торчали (комната над Рокси, которую называли «Над Рокси»). Отличная, надо признаться, была дыра. У многих были декоративные спичечные коробки с надписью «Красивая жизнь – лучшая месть». Меня такая жизнь, как у них, не привлекала. Тараканы и те жили лучше.

– Что и говорить, долгое время у них не было даже лицензии на торговлю спиртным.

– Лучше бы им перехватить некоторых из друзей Хелены – любителей покататься на попутном, и потому бесплатном, транспорте. Интересно, будет ли там эта Деми Мур. Да, она мне приглянулась.

– Тебе придется отбить ее у Эстебез.

– Для разнообразия рассчитываю на тебя, дорогуша. Теперь, когда ты свободна, можно немного и повеселиться.

Джейн вздохнула. Это правда. Она свободна и иногда раздумывала над тем, что же такое свобода. Там, где в ее сердце был Роберт, теперь зияла дыра. Она не пыталась связаться с ним, он – также. Порой она сожалела о том, что его болезненная реакция на фотографии вызвала у нее такую ярость, однако ночи бесконечных раздумий и рационалистических построений как-то размыли суть и содержание самого факта, и теперь она довольно смутно представляла, что же, в сущности, произошло, почему это произошло и что было неправильно.

Для такого человека, как он, подобные фотографии оказались величайшим потрясением. Но где же его великое сострадание, его добродетель, способность прощать и понимать, которая, как ей казалось, составляла суть его личности? Он ворвался в дом и обращался с ней так, словно ее вина была бесспорно доказана. Видя его предвзятость, она не стала доказывать свою невиновность, а затем отказалась от него. Теперь, как уже случалось тысячу раз за последнее время, она вновь задавала себе один и тот же вопрос: «Правильно ли она поступила?» Она могла бы написать ему письмо и объяснить происшедшее, приложив еще одно – от Люси, с ее объяснениями. Но гордость не позволяла, а с течением времени такой шаг становился все более и более невозможным. Иногда в голову приходила мысль, что такой человек, как Роберт Фоли, не для нее. Он был педантом и жеманным, как женщина; он заблудился в викторианском морализме, и его эгоистическая погоня за совершенством, в котором, к сожалению, не хватало человеколюбия, всепоглощающая тяга к истекающей кровью человеческой толпе, как ей казалось, лишала его способности понять слабость и несовершенство одной простой смертной души. Она молода, необузданна, только что оседлала тигра, именуемого успехом, и такой человек не мог совладать со всем этим. Ей не нужен отец-опекун, неустанно читающий мораль и не способный предаваться радостям, возлюбивший бедность и боль, которые ей ни к чему. Ей нужны молодость, развлечения, жизнь, легкомыслие… и твердое, мускулистое тело Роберта Фоли, вдавливающее ее в горячие простыни посреди тишины каньона. В этом-то все и дело: разум говорил одно, а сердце – другое.

– Здесь?

– Думаю, да.

Снаружи ничто не говорило, что здесь размещался самый престижный ночной клуб в Лос-Анджелесе. Оштукатуренная, белого цвета будка без объявлений возвышалась среди невыразительных витрин магазинов. Автостоянку тем не менее нельзя было назвать мечтой отшельника, поскольку она была забита лимузинами, плотными шоферами, мускулистыми помощниками и очередью из машин. Время от времени кто-то отделялся от группы и направлялся проверить, пройдет ли он тест у входной двери. Кивок головой открывал доступ к молоку и меду Канаана. Отрицательное покачивание головы – и бесцеремонное выкидывание в страну отбросов.

– Подожди нас здесь, Луи. О'кей?

– О'кей, мисс Каммин. Я встану вон там, под фонарем.

Около двери отчаявшийся, вспотевший человек в ковбойских ботинках пытался объяснить вышибале, стоявшему при входе, что он некто, кого должны знать в этом заведении.

– Послушай, ты видел Транси с Билли Хартом? Я написал сценарий для этого фильма. Билл сегодня здесь? Он приводил меня сюда. Может быть, мне следует зайти и позвать его. Верно?

– Сегодня мистера Харта не было.

Лицо человека просветлело от этого известия.

– Что ж, очень плохо, потому что он действительно мой близкий друг. Мы прошли с ним длинный путь. Он сказал, что мне нужно приехать и поговорить с Хеленой. Она здесь?

Низкий, прокуренный голос Хелены тяжело прорезался в ночном воздухе:

– Послушай, дорогой мой. Если я не знаю тебя, тогда тебя не пропустят. Все предельно просто. А я говорю – я тебя не знаю.

– Но Билл…

– Его здесь нет. Что ж, если ты хочешь прийти с мистером Хартом, тогда он сможет представить тебя мне, я буду знать тебя, и после этого ты сможешь посещать наш клуб. Поэтому давай, прогуляйся под дождичком, о'кей?

Девушка, висевшая на руке писателя, начала отстраняться от него.

Не попасть в ночной клуб Хелены, где каждый танец был шагом вверх по лестнице карьеры, равносильно провалу с заглавной буквы. Лос-Анджелес не жаловал проигравших. Вот почему перед входом в ночной клуб Хелены существовало поле повышенной нервозности.

Джейн не пришлось даже говорить.

– О, мисс Каммин, – проговорил вышибала с подобающим выражением. – Мистер Круизе звонил нам в отношении вас, ваше посещение – честь для нашего клуба. Хелена, это мисс Каммин.

– Привет, Джейн. Проходи. Том сказал, ты заедешь. Рада, что ты появилась. Надеюсь, ты выдержишь давку. Нет уже сил справляться.

Хелена была скорее приятной на вид, чем красивой: немного потасканного вида, намекавшего на поздние ночные веселья в заводных компаниях.

Джейн и Люси с трудом протиснулись в зал клуба, отделанный по последнему слову дизайна, с сочно-розовыми стенами и полотнами серой ткани, свисавшей с потолка. Они миновали переполненный бар и вышли на огромную танцевальную площадку, устроенную посредине ресторанного зала, в котором около тридцати столов были отделены от танцующих прозрачными экранами.