Фантастика "ранних шестидесятых" этот мир создала.

Для меня, как для любого ролевика, он столь же реален, как те, в которых живут Д`Артаньян, Корвин, Фреззи Грант и Белоснежка. Намного реальнее данной России – с пьяницей Брутом и нетрезвым президентом[3].

Последняя фраза не является метафорой. Вероятность существования Реальности "Россия 1995" действительно довольно мала.

Представление об однозначности (объективности) прошлого (и настоящего) основано на неявном предположении, что событие всегда может быть восстановлено по своему информационному следу, иначе говоря, что информационное усиление не искажает исходный "сигнал".

Такое предположение заведомо неверно.

Мы должны, следовательно, приписывать событиям прошлого вероятность реализации, быть может, близкую к единице (если событие оставило четкие информационные следы, либо если оно причинно связано с некоторой совокупностью высокодостоверных событий, либо, наконец, если существует значительное число информационных связей между ним и другими высокодостоверными событиями), но никогда не равную ей.

Но в таком случае вместо одной-единственной истории мы должны научиться работать со многими альтернативными историями, в идеале – с вероятностным континуумом, для которого наблюдаемая "реальность" – в лучшем случае "первая среди равных".

(В конце восьмидесятых В. Рыбаков написал прекрасную "альтернативную" миниатюру "Давние потери". Социализм, тридцатые годы. Те же все люди. Только в этой реальности они – добрые. Вместо индукции власти, насилия, смерти "прошла" индукция терпимости, любви, свободы. В спектре возможностей антитезой концлагеря оказалась утопия. Казалось бы, разумно предположить, что наша "реальность", соответствующая в "вероятностном континууме" классической траектории в квантовой механике, окажется где-то посередине. Не тюрьма, но и не рай на земле. Бросили кости, и выпала тюрьма. Вот и доказываем теперь ее неизбежность.)

Если между "подлинными" и "придуманными" событиями нет существенной разницы, то ученый-историк имеет право на художественный вымысел, а мир, созданный писателем, не менее важен и доступен для изучения, нежели мир установленных фактов, сведенных в огромные архивы.

Однако же, сколько ни бьются западные писатели, предупреждая, и советские, погружая в утопии/антиутопии, историк вкупе с политиком с достоинством отметает целую область исследований, а послушное своим богобоязненным пастухам общество прилежно наступает на неоднократно предсказанные грабли.

Совокупность альтернативных историй представляет собой "Тень", зазеркалье, существование "классической единственной истории", и взаимодействие "выдуманных" миров с Реальностью похоже на взаимодействие между сознанием и подсознанием человека.

Сказанное буквально означает, что Реальность, лишенная своей Тени, не имеет источника к дальнейшему своему развитию. Потому как развитие это строится на постоянном соперничестве между сотнями "если бы" и единственным "так есть". И самому "так есть" на протяжении всего существования приходится доказывать загнанным в иллюзорное/альтернативное бытие теням свое право на звание Реальности.

Некоторые из альтернативных миров так близки к "России 95", что мы переходим в них и возвращаемся обратно по десять раз на дню, даже не отдавая себе в этом отчета. Достичь других очень трудно, даже имея Проводника. А еще есть миры, которые мы решились забыть.

Упрощая, человек разрушает.

Наше прошлое видится сейчас сплошным кошмаром. И если оно – единственное, таким же кошмаром неизбежно окажется и будущее: равные позиции преобразуются в равные. "На Юпитере нет ремонтных станций. Это следует из всех теорий Юпитера."

Точки ветвления. Лунная программа

Теневые миры стремятся стать Реальностями.

Иногда им это удается.

"В течение последующих двенадцати дней обе стороны помышляли о втором Седане. Это были двенадцать дней, когда история колебалась между двумя путями, и немцы были так близки к победе, что даже прикоснулись к ней между Эной и Марной."[4]

Германия могла выиграть Первую Мировую Войну. Или второй ее раунд, начавшийся в 1939 г. (Реальности А. Лазарчука – "Иное небо", Ф. Дика – "Человек в высоком замке" и некоторые другие). Заметим, что к существенным изменениям структур сегодняшнего мира победа Германии не приводила.

Допустим вопрос: а есть ли среди вероятностного континуума, среди Миров-Отражений, символизирующих утраченные в нашей Реальности возможности, пути, отличающиеся от нашего не только отдельными именами, фактами политической истории или результатами? И где те критические точки истории, которые сформировали нашу действительность?

В американском сериале "Скользящие" герои, странствуя по параллельным мирам, попадают в Реальность, где СССР оккупировал Штаты. Путешественники рассказывают о своей (нашей) линии развития, где разрушена Берлинская стена, Союз распался, а США стали ведущей и единственной мировой державой. "Как, разве коммунизм можно победить?" – восклицают в ответ изумленные обитатели Тени.