Сохранение – и именно Святым Престолом – принципа Универсализма в противовес господствующей идее национальной обособленности сыграло свою роль, когда в Европе возникли интегристские тенденции. Здесь важно отметить, что хотя объединение Европы и было чисто светским предприятием, идеологическую легитимность ему придал именно Ватикан. И именно светские политики-католики сдвинули и духовно подпитывали процесс объединения Европы в трудные годы начального периода.

В рамках построенной аналогии экстерриторизация РПЦ станет крайне выгодной Российскому государству на следующем этапе его существования, когда усилятся интегристские процессы в Восточной Европе и отчасти Балканах и Закавказье. Огромное значение этот государственный акт будет иметь и для развития самого Православия, как специфического типа мышления и особой формы со-организации.

Строительство собственной (теократической) государственности, конкурентной такой признанной силе как Престол Петра, откроет новый этап в тысячелетней истории Православия. Такое подлинно историческое событие вызовет к жизни новый тип церковных элит и приведет к более глубокой модернизации Православия, нежели реформы Никона[5], хотя и во многом в никоновской логике придания русскому православию достойных лидера риз.

Можно и должно предполагать, что создание «Русского Ватикана» приведет к оживлению приходской жизни и к перенесению основных организационных усилий церкви на уровень прихода. Сегодня РПЦ проигрывает своим противникам, прежде всего, в теории и практики миссионерства. Новая церковь сможет выстраивать механизмы расширения своего канонического пространства на «связке» между штабом, обладающим функциями и правами государства, и приходом, представляющим собой «точку роста» на «чужой» территории. Речь идет о создании гетерархической структуры, объединяющей исторически проверенные моноцентрические конструкты католицизма и современные сетевые организованности, характерные для политического ислама.

Русский Архипелаг

Понятно, что такие возможности не даются даром, и создание «Русского Ватикана» потребует огромных усилий и заметных капиталовложений с разных сторон и государства, и РПЦ, и общественности. Реализация проекта трансформирует с неизбежностью и светскую власть.

Это подлинное изменение статуса среди Православных Церквей. Поэтому решение такое должно быть соборным и фактически выдвигает Московский Патриархат, как и в свое время Константинопольский на позицию Первого среди Равных. Одновременно это и процесс Единения, который мог бы быть противопоставлен «западному экуменизму».

Чтобы не на словах, а на деле реализовывать альтернативные объединительные процессы под своим началом и на иных ценностных основаниях, в первую очередь необходимо выделить из состава государственных земель ту территорию, от суверенитета над которой государство добровольно отказывается. И это должна быть земля, достойная Патриарха и Святейшего Синода, с одной стороны, и Предназначенного Будущего, с другой.

Нам кажется, что в отличие от католического Ватикана Православный должен получить в собственность ряд небольших территорий, устойчиво ассоциируемых со святостью. Они-то и лягут в основание Православного Архипелага, состоящего из таких известнейших – сухопутных, озерных и морских – «островов» как Сергиев Посад, Валаам, Дивеево и Соловецкие острова.

Каждый из этих «островов» несет свои преимущества и уникальный смысл:

– «Русский Ватикан» в Загорске – это тесные личные контакты между главами духовного и светского государств, это близость к Первопрестольной, это почти что сама Москва;

– Валаам и Ладожское озеро – это связь с историей православия; в этой версии мировая столица РПЦ будет удалена от Москвы, но приближена к такому культурно-историческому центру как Санкт-Петербург;

– Дивеево, с его знаменитой канавкой Божьей Матери, будет символизировать «неприступность» Руси;

– Соловецкие острова подвели бы черту под канувшей в лету жестокой эпохой и дали бы толчок новому освоению русского Севера.

Далее следует зафиксировать международный статус передаваемых под прямое управление церкви земель, определив их как неотчуждаемую демилитаризованную территорию. Встает вопрос о правовом и имущественном статусе нынешнего населения этой территории. По опыту организации отношений Ватикана с государствами Европы здания и земли церквей и монастырей не получают статус экстерриториальности, которой должен пользоваться только Патриарший Престол[6].

Понятно, что «особые отношения» между Москвой и «Русским Ватиканом» неизбежны, и такие отношения также должны быть фиксированы юридически.

Никто не вправе лишить церковь духовной – и не менее важно, проектной – инициативы. Будучи отделенной от государства российского формальной (хотя наверняка и прозрачной) границей, РПЦ сохранит свою позицию по важнейшим вопросам русской онтологии, аксиологии и политической практике.

И Голос Церкви будет слышен.

Текст написан в 2003 году,

Москва, Санкт-Петербург

[1] Одной рукой давая и строя, другой государство обирало церковь; и тогда, когда нужен был метал для пушек (которые лили из снятых колоколов), и когда нужна была земля, чтобы награждать многочисленный служилый класс.

[2] Прежде всего, серьезно упростился бы механизм взаимодействия метрополии с первыми двумя «волнами» эмиграции.

[3] На конференции, посвященной «Русскому Мiру», пришлось услышать и негативную форму этого утверждения: если Вы не православный, Вы не имеете права называть себя русским.