Фрэнсис подняла на него глаза, отчаянно пытаясь унять учащенно забившееся сердце. Она не могла догадаться, о чем он думает. Что он мог знать о женской половине дворца махараджи, об этом экзотическом мире, полном интриг, опасностей и скрытой жестокости?

– Зачем?

– Я же давал вам свою в библиотеке, – с обезоруживающей улыбкой ответил он. – И более того, я позволил вам распоряжаться мной.

Он колебался, и она почувствовала в его голосе скрытую угрозу. Тон его стал резче.

– Вы полагаете, мисс Вудард, что я не остановил бы вас, если бы захотел? Не пора ли нам быть честными друг с другом. Я дал вам свои руки, и вы связали их муслиновой чадрой. Теперь позвольте мне взять ваши.

Смело взглянув ему в глаза, она отдала свою руку. Найджел осторожно собрал губами сок с ее пальцев. Подушечкой пальца она ощутила влажное тепло и мягкость его губ. Его язык задержался на ее нежной коже, губы ласкали. Она смутилась, ощутив странную тяжесть и жар внизу живота. Не отрывая от нее взгляда своих темных глаз, он обхватил губами ее указательный палец и пососал. Умело. Безжалостно. Чувства вскипели в ней, как масло на огне. Фрэнсис подавила вздох. Она вся горела; его пальцы жгли ей талию, его губы обжигали руку. Мужество ее испарилось без следа. Медленно проведя языком от ладони до самого ногтя, Найджел вытащил ее палец изо рта, а затем с насмешливой улыбкой сжал руку девушки в кулак и отпустил.

– Ну вот, – сказал он, – теперь мы квиты. Чтобы дополнить всю эту сладость, за клубникой должно следовать вино – что-нибудь легкое и пьянящее, вроде шампанского.

Как тут не растеряться? «Затем они могут беседовать об искусстве и уговаривать друг друга выпить вина. После этого, когда женщина переполнится любовью и желанием, мужчина отпустит гостей, одарив их цветами, благовонными мазями и листьями бетеля. И тогда они останутся вдвоем».

Она полагала, что сможет справиться с этим: ее готовили к тому, чтобы отдавать свое тело в обмен на безопасность. Но такого она больше не выдержит! Ничто не могло приготовить ее к магической власти этого прекрасного мужчины, смотрящего на нее сверху вниз из-под густых ресниц, к его манере распоряжаться, к его циничному искусству обольщения. Теперь это был уже не заученный по книгам урок, холодное и рациональное упражнение в чувственности. Неистовый пожар чувств грозил поглотить ее. Она обязана вернуть себе самообладание!

– В Индии пища тоже должна наилучшим образом соответствовать обстоятельствам, – осторожно заметила она. – В конце концов, кулинария – это двадцать третье из шестидесяти четырех искусств, составляющих искусство любви. Я овладела ими всеми, милорд. Назовите любое, и я продемонстрирую его.

Ответный удар последовал незамедлительно.

– Значит, вы не видите разницы между приготовлением пищи и услаждением мужчины? – ледяным тоном спросил он.

– Конечно, нет, – уверенно ответила она. – Любовь – всего лишь искусство, вроде танцев или шахмат.

– Боже милосердный! – Фрэнсис не могла точно определить, что сквозило в его тоне – презрение или сочувствие. – Какая смелая философия!

– А какая еще может быть философия у женщины, если единственным источником пропитания для нее служит искусство продавать свое тело? Анна Болейн по крайней мере продала себя за корону.

– Слишком высокая цена. – В его голосе внезапно проступила едва сдерживаемая ярость. – Она заплатила за это своей головой. То, что произойдет сегодня ночью, не будет иметь никакого отношения к искусству. Вы до полуночи удалитесь в свою комнату, как я просил?

Фрэнсис оглянулась. Все было великолепным: музыка, прохладительные напитки, прекрасно сшитые камзолы мужчин и нарядные платья дам. В воздухе витал дух веселья и буйной чувственности. Но под всем этим, как рельсы для имитирующего гром шара в гареме, проступало ощущение скрытой опасности, и средоточием ее был этот человек.

– Разве сегодня здесь намечается нечто большее, чем ваши обычные развлечения?

– Мои развлечения никогда не бывают обычными. Когда я ставлю себе цель, то добиваюсь ее.

Она заглянула ему в глаза и увидела там чувство более сильное, чем простой флирт, и намерение более серьезное, чем терпение или вызов. Однажды в Индии ей пришлось столкнуться лицом к лицу с тигром, и она, окаменев от страха, не могла двинуться с места. Отец застрелил зверя, а затем объяснил, что ее смелость спасла ей жизнь. Если бы она побежала и тигр прыгнул, отец не смог бы тщательно прицелиться и убить зверя. Она понимала, что нельзя путать упрямство с отвагой, но усвоила важный урок: тигр представляет меньшую опасность, если видишь его.

– Я отказываюсь уйти, лорд Риво.

– Помимо всего прочего, я могу и не выбрать вас, мисс Вудард. На мой вкус, в этом блюде чересчур много специй. Возвращайтесь к своему покровителю. Забота о вас исцелит его израненную душу. – Фрэнсис оглянулась и увидела пробирающегося сквозь толпу Доннингтона. Лорд Риво взял ее руку и протянул хозяину. – Ну вот, сэр, можете сопровождать мисс Вудард. К сожалению, я не в силах противиться своим низменным инстинктам, а это неподходящее зрелище для леди.