Шрифт:
– Софья Александровна, где вы были, я звоню, звоню…
– Я его встретила и проводила, – ответила Софья Александровна. – Он позвонил утром, я тут же отзвонила тебе. Сказали, что ты будешь только в одиннадцать, а у него поезд. Пришлось уехать.
– Боже мой, – упавшим голосом проговорила Варя, – меня послали в Моспроект, всего на один час, какая обида!
– Не огорчайся, он теперь недалеко.
– Я приеду к вам сразу после работы, вы мне все расскажете.
– После института?
– В институт не поеду. Сразу после работы к вам.
– Хорошо. Жду.
Варя приехала возбужденная, бежала, спешила, торопилась.
– Ну как он?
– Все в порядке, живой, веселый, здоровый. Ты разденься, жарко, сейчас тебя чаем напою.
– Успеется с чаем, – Варя повесила пальто, сбросила с головы платок, – сначала все мне расскажите.
– Самое главное я тебе сказала: живой, веселый, здоровый, настроен бодро. Конечно, у него паспортные ограничения, но ведь они у всех, кто был в ссылке, не у него одного. Едет в Калинин, там у него знакомые, надеется устроиться на работу. Будет звонить, тебе передавал привет.
Варя внимательно слушала. Жив, здоров, весел, бодр, передавал привет, все как будто хорошо. Но чего-то ей недоставало, не так она себе все представляла. За рассказом Софьи Александровны она не увидела того Сашу, с которым, взявшись за руки, пойдет по летнему, залитому солнцем лугу.
Если бы они встретились на вокзале, то тут же, прямо при Софье Александровне, бросились бы друг к другу и стояли, обнявшись, мир бы стал иным, все заботы и невзгоды оказались бы ерундой, мелочью, чепухой. Только так она представляла себе их встречу, и эта встреча не состоялась из-за дурацкой выкопировки, которую кто-то забыл вчера взять в Моспроекте, пришлось ехать за ней.
Усилием воли Варя взяла себя в руки. Ладно, все бывает, не повезло ей. Хорошо, хоть Калинин рядом, поедет туда в первый же выходной.
– Вы мне поподробней расскажите, – попросила она Софью Александровну.
– Что же тебе еще сказать, Варенька, он абсолютно не изменился, зарос, правда, сильно, давно не брился: был в дороге почти месяц. Меня поразили его спокойствие, его мужественность. С каменным лицом слушал про расстрел Марка Александровича, про арест Будягина, меня не хотел расстраивать, показывать своей боли. Он ведь очень любил Марка и Ивана Григорьевича любил. Расспрашивал о процессе. Давно не читал газет. Собирается работать шофером, я думаю, – правильно, не так строго проверяют документы. В общем, все обговорили, я ему передала деньги, еду, что ты купила.
– Он спрашивал обо мне?
– Ну конечно, Варя, о чем ты говоришь?
– Как он спросил, какими словами?
– Словами?.. «Как Варя?» – вот так, так прямо и спросил: «Как Варя?»
– Наверно, «Как поживает Варя?»
– Нет, только два слова: «Как Варя?» Что ты, Варенька, разве он мог так небрежно, как бы между прочим спросить о тебе? Нет! Он сразу спросил и именно так, как я говорю: «Как Варя?»
– Ну, а вы?
– Я ему все рассказала о тебе, – Софья Александровна рассмеялась, – что я могла о тебе сказать? Только одно: пропала бы я без тебя, не выдержала бы.
– Ладно уж.
– Но ведь это правда! И он все знает, и все понимает, и благодарен тебе. Кстати, Варенька, я ему рассказала про Нину, правильно?
– Конечно.
– Ну вот, рассказала, какая ты внимательная, какая мужественная, как заставила Нину уехать к Максу, силой, можно сказать, отправила, как ты Костю выставила…
– Что-что? – переспросила Варя.
– Ну, как ты Костю выставила, – вдруг, сама не понимая почему, встревожилась Софья Александровна.
Варя не сводила глаз с ее лица.
– Откуда он знает про Костю?
– Как… Не понимаю, – растерянно проговорила Софья Александровна, сообразив вдруг, что совершила нечто непоправимое.
– Откуда он знает про Костю? – переспросила Варя, тяжело дыша.
– Ну… я рассказала.
– Что, что вы ему рассказали? – наклонившись, согнувшись пополам, закричала Варя.
– Что с тобой, Варенька, опомнись! – Софья Александровна с трудом глотнула воздух, у нее защемило сердце, привычным движением она потянулась за нитроглицерином.
– Что, что вы ему рассказали? – не замечая ни состояния Софьи Александровны, ни таблетки нитроглицерина, которую та положила под язык, все так же не разгибаясь, повторила Варя.
Софья Александровна перевела дыхание:
– Варенька, ничего особенного я ему не сказала. Вышла замуж, жили у меня, потом ты его прогнала, он хотел тебя убить, но не на такую напал… Все это было давно, два года назад.
Варя закрыла лицо руками:
– Боже мой, Боже мой, зачем вы ему это рассказали? Ну, зачем? Зачем?