В окне на втором этаже вспыхнул свет и появилось слегка растерянное лицо Элис.

— Норман, что там происходит?

— Похоже, что ничего, — ответил он, пряча оружие в карман, — просто туман.

— Непохоже, — возразила она, — Я проснулась от звука, который ни с чем не спутаешь. Ты передернул затвор пистолета, верно?

— Было дело, — признал он, — Представляешь, я принял Флоранс за… Как тебе сказать…

— Так и скажи: за химеру.

— Как ты догадалась?

— Долго рассказывать. Давай-ка ты зайдешь в дом, я сварю кофе, и мы все это обсудим.

Когда следующим вечером Норман предложил ей после работы пройтись по городу, Элис сразу поняла: он не имеет в виду просто прогулку. В общем, она даже догадывалась, что именно будет целью — и не ошиблась. Он остановил машину недалеко от угла Rue des Saints Peres и Rue de Babylone и пояснил:

— Дальше, если не возражаешь, пешком.

— Боишься спугнуть ее? — неуверенно пошутила Элис.

— Просто хочу осмотреться внимательно. На самом деле, я совершенно не уверен, что мы ее там встретим.

— В таком случае, зачем мы туда идем?

Норман улыбнулся.

— Допустим, я просто пригласил тебя в маленькое кафе. Посидим, попьем чего-нибудь. Я начну к тебе приставать. Ты вызовешь полицию…

— Звучит заманчиво. Ну, а если мы ее все-таки встретим, что тогда?

— Тоже посидим и поговорим, — сказал он, — только уже втроем.

— О чем? — спросила Элис.

— Как минимум, о том, кто она такая, — ответил Норман, — как бы то ни было, она подлежит опросу в связи с люксембургским делом. Мы просто делаем нашу работу, не так ли?

До самой арки, ведущей в сквер, они шли молча. Только в последний момент Элис в некоторой нерешительности остановилась.

— Норманн, ты уверен, что это следует делать?

— Знаешь, — сказал он, — примерно четверть века назад, один человек очень доходчиво мне объяснил: надо уметь взглянуть в глаза собственным страхам. Это как раз такой случай.

Они ступили под арку, сделали несколько шагов, и… Она сидела на том самом месте, за столиком между двумя фигурами — львом и драконом — и одета была точно так же. Темно-красный свободный спортивный костюм и снежно-белая головная повязка с угольно-черным узором, похожим на пиктограммы. Ярко-синие глаза смотрели чуть насмешливо. Она приветственно помахала рукой:

— Привет, как дела?

— Мерси, дела в порядке, — ответил Норман, — не возражаете против нашей кампании?

— Как я могу возражать, — она подмигнула, — Вы ведь из полиции, и при исполнении.

— Откуда вы знаете? — спросила Элис.

— Видела, как вы подходили к Роберу. Потом он про вас рассказывал. Вы — Элис Сюркуф. А вы…

— Норман Олле, отдел по борьбе с терроризмом.

— Седна Расмун, — представилась она, — Вы приземляйтесь. Тут хороший кофе и просто замечательный яблочный пирог.

Элис и Норман уселись с двух сторон от нее.

— Вы — француженка? — спросил полковник.

— Формально я датчанка. Но Дания в шенгенской зоне, так что я могу находиться во Франции сколько хочу, правильно?

— Да, разумеется. А можно взглянуть на ваши документы?

— Конечно, — Седна улыбнулась и протянула ему паспорт.

Норман пролистал несколько страниц.

— Какорток… Где это?

— Это в Гренландии. Датская территория в Новом Свете.

— Ах, в Гренландии… Значит, ваше имя…

— Эскимосское, — подсказала она.

— Но на эскимоску вы не похожи, — заметил полковник.

— Я гибрид в некотором роде, — пояснила Седна, — Так что я ни на кого не похожа… Алло, официант! Два эспрессо и два кусочка яблочного пирога господам из полиции, а мне еще один латте.

— Почему вы считаете, что мы пьем эспрессо? — спросила Элис.

— Все парижские полицейские его пьют, разве нет?

— Ну, раз так, будем держать марку, — сказал Норман, — а вам часто приходится иметь дело с полицией?

— Не особенно. Но мне нравится общаться с полицейскими. Они бывают такими милыми и обаятельными…

— Надеюсь, мы не испортим вам впечатление о парижской полиции, если зададим пару-тройку вопросов? — несколько поспешно спросила Элис.

Седна взглянула на нее с некоторым удивлением:

— Но Элис, вам же не хочется портить это впечатление. Значит, вы его не испортите.

Элис почувствовала, что еще немного, и она просто покраснеет (чего с ней не случалось уже лет 10), и снова несколько поспешно задала вопрос: