Один сел в припаркованный у тротуара «Линкольн» и завел двигатель. Второй оглядел улицу. Сидящий на бордюрном камне, с ногами в ливневой канаве бродяга посмотрел на громилу, улыбнулся, ощерившись гнилыми или выбитыми зубами. Грязные седые волосы падали на плечи, ветхий дождевик скрывал остальную одежду.

Медленно он опустил правую руку в бумажный пакет, который прижимал к груди. Громила сунул руку под левую подмышку и напрягся. Но бродяга вытащил из пакета бутылку дешевого рома, глотнул и, с великодушием пьяницы, протянул бутылку громиле.

Тот аж крякнул, плюнул на тротуар, вытащил руку из-под пиджака, оставив пистолет в кобуре, расслабился и отвернулся. Если не считать пьяницы, на улице не было ни души. Телохранитель постучал в черную дверь.

Эмилио, тот самый, что уговорил дочь Декстера сбежать из дома, вышел первым, за ним — его босс. Декстер дождался, пока дверь закрылась, услышал, как щелкнул замок, и лишь потом встал. Вновь вытащил руку из бумажного пакета, но на этот раз с зажатым в ней короткоствольным револьвером «магнум» калибра 0,44 дюйма, производства всемирно известной компании «Смит-и-Вессон».

Громила, который плюнул на тротуар, так и не понял, что случилось. Пуля, вылетев из ствола, разделилась на четыре. Попав в тело с десяти футов, они разворотили все его внутренние органы.

Красавчик Эмилио уже раскрыл рот, чтобы закричать, но четыре четвертинки второй пули угодили ему в лицо, шею, плечо и легкое.

Второй телохранитель встретился со своим Создателем, наполовину высунувшись из кабины. Четыре четвертинки третьей пули угодили ему в бок, которым он повернулся к стрелку.

Беньямин Мадеро метнулся к черной двери, крича, чтобы его немедленно впустили, когда прогремели четвертый и пятый выстрелы. Какой-то смельчак приоткрыл дверь на два дюйма, но искра, выбитая одной из четвертушек, угодивших в металлическую раму, сверкнула у него перед глазами, и дверь тут же захлопнулась.

Мадеро сполз по двери на тротуар, оставляя на черном металле красные полосы. Бродяга подошел к нему, не выказывая паники или спешки, перевернул его на спину, посмотрел в глаза. Бандит еще не умер, но чувствовалось, что на этом свете он уже не жилец.

— Аманда Джейн, mi hija [37] , — сказал стрелок и выпустил шестую пулю в живот Мадеро.

Так что последние девяносто секунд жизни выдались для Беньямина крайне болезненными.

Домохозяйка из дома напротив чуть позднее рассказала полиции, что бродяга забежал за угол, а потом она услышала треск мотоциклетного двигателя.

Еще до рассвета Декстер оставил мотоцикл у стены какого-то дома, с ключом в замке зажигания, не сомневаясь, что простоит он там максимум час. Парик, накладные зубы и плащ отправились в мусорный контейнер в общественном парке. Рюкзак-ранец, уже пустой, оказался в груде строительного мусора.

В семь утра американский бизнесмен в кожаных туфлях, брюках, рубашке-поло и легком пиджаке спортивного покроя, держащий в руке небольшой дорожный саквояж, остановил такси около отеля «Пирамар» и попросил отвезти его в аэропорт. Тремя часами позже он сидел в самолете авиакомпании «Континентал эрлайнс», летящем в Ньюарк, штат Нью-Джерси.

А револьвер, «смит-и-вессон», переделанный под стрельбу пулями, разлетающимися на четыре части, лежал в сточной канаве города, оставшегося далеко внизу.

Возможно, его использование в тоннелях Ку-Ши чему-то и противоречило, но двадцать лет спустя, на улицах Панама-Сити, сработал он отлично.

Декстер понял: что-то случилось, едва повернул ключ в замке своей квартиры в Бронксе. Увидел залитое слезами лицо тещи, миссис Мароцци.

Рука об руку с горем шло чувство вины. Анджела Декстер полагала, что Эмилио — подходящий кавалер для их дочери, она одобрила «поездку на море», предложенную молодым панамцем. Когда муж сказал, что хочет уехать на неделю, чтобы закончить одно дело, она решила, что речь идет о каком-то судебном процессе.

Не следовало ему уезжать. Лучше бы он рассказал ей обо всем. Постарался понять, что творится у нее в душе. Уйдя из дома родителей, где она жила после похорон дочери, Анджела Декстер вернулась в их квартиру и свела счеты с жизнью, приняв смертельную дозу снотворного.

Бывший строительный рабочий, солдат, студент, адвокат, отец и муж впал в глубокую депрессию. И, наконец, пришел к двум выводам. Во-первых, понял, что более не может работать государственным защитником, мотаясь из суда в тюрьму и обратно. Он передал коллегам все оставшиеся дела, продал квартиру, попрощался с семьей Мароцци, от которой видел только хорошее, и уехал в Нью-Джерси.