Но беды Латвии, действительно, особого рода: те направления политики, которые позволили «Балтийскому тигру» вырасти на 12 процентов в 2006 году, теперь виноваты в его спаде на 10 процентов в этом году. Деньги, освобожденные от всех барьеров, утекают из страны так же быстро, как попали в нее, в большом количестве оседая в карманах политиков (неслучайно многие из сегодняшних аутсайдеров - страны, в которых еще вчера было «экономическое чудо»: Ирландия, Эстония, Исландия, Латвия).

Еще что-то, напоминающее об Аргентине, витает в воздухе. В 2001 году аргентинские лидеры отреагировали на кризис предписанным Международным валютным фондом жестким урезанием расходов на 9 миллиардов долларов, в первую очередь, за счет ограничения расходов на образование и здравоохранение. Это, как оказалось, было фатальной ошибкой. Профсоюзы объявили всеобщую забастовку, учителя вывели свои классы на улицы, и протесты не стихали ни на мгновение.

Один и тот же отказ нести бремя кризиса объединяет сегодня многих протестующих. В Латвии общая ярость обрушилась на суровые меры правительства: массовые увольнения, сокращение социального обеспечения, сокращение заработной платы в государственном секторе - все это для немедленного получения кредита от МВФ (нет, ничего не изменилось). В декабре в Греции беспорядки спровоцировала полиция, расстрелявшая пятнадцатилетнего подростка. Но что же способствовало продолжению протеста, почему вслед за студентами поднялись крестьяне? Это всеобщая ярость, вызываемая антикризисными мерами правительства: банки получили денежную помощь в размере 36 миллиардов долларов, тогда как рабочим урезали пенсии, а фермеры больше ничего не получают. Несмотря на неудобства, которые вызвало блокирование дорог тракторами, 78 процентов греков считают, что претензии фермеров вполне обоснованы. Так же и во Франции: последняя всеобщая забастовка, вызванная планами президента Саркози существенно уменьшить число учителей, была поддержана 70 процентами населения.

Возможно, нить, соединяющая данное всемирное социальное движение - это неприятие логики «чрезвычайной политики» (цитата польского политика Лешека Бальцеровича, описывавшего, как в кризис политики могут игнорировать законодательные нормы и проводить непопулярные преобразования). От таких трюков все устают, как недавно поняли в правительстве Южной Кореи. В декабре правящая партия попыталась использовать кризис, чтобы протолкнуть весьма спорное соглашение о свободной торговле с Соединенными Штатами Америки. Принимая за закрытыми дверями решение, ведущее к новым крайностям, законодатели заблокировались в кабинете, забаррикадировали двери столами, стульями и диванами, чтобы иметь возможность голосовать тайно.

Оппозиционные политики ворвались с кувалдами и электрическими пилами, организовали двенадцатидневное заседание парламента. Голосование было отложено, что дало большую свободу для прений - победа нового типа «чрезвычайной политики».

Здесь, в Канаде, политика дает меньше материалов для YouTube, однако и она остается богатой событиями. В октябре консервативная партия выиграла национальные выборы, причем на весьма непритязательной платформе. Шесть недель спустя наш премьер-министр, консерватор, раскрыл свою подлинную идеологию, представив законопроект бюджета, который лишал работников государственного сектора права на забастовку, отменял государственное финансирование политических партий и не содержал экономических стимулов. Оппозиционные партии отреагировали на это формированием исторической коалиции, которая была лишена возможности захвата власти только благодаря резкому приостановлению работы парламента. Тори вернулись с пересмотренным проектом бюджета: правые направления политики были исключены и добавлены экономические стимулы.

Схема ясна: правительства, которые отреагировали на кризис созданием идеологии свободного рынка со всё той же дискредитированной программой, не выживут, рассказывая дальше свои сказки. Как скандировали итальянские студенты - «Мы не будем платить за ваш кризис!».

8 февраля 2009 г.

Перевод Юлии Бобровой

Англоязычный оригинал опубликован на сайте www.zmag.org

«Мы ухитрились свергнуть правительство, используя бескровные методы, гражданское неповиновение и политическую сатиру», - так 24-летний служащий Гудьён Хейдар Валгардссон сформулировал то, что почувствовали многие протестующие, когда 26 января тогдашний премьер-министр Гейр Хилмар Хорде объявил об отставке правительства.

«Кастрюльная революция», названная так из-за чайников и кастрюль, принесенных протестующими, сделала Хорде первым главой правительства, ушедшим в отставку в результате мирового кризиса.

Находившееся у власти почти два десятилетия Правое крыло Партии независимости, в котором состоит Хорде, переориентировало экономику Исландии с рыбной ловли и геотермальной энергии на финансовые операции - за счет отмены регулирования банковского сектора в конце 90-х.

Но осенью 2008 года Исландия попала под удар кризиса. Валюта Исландии, крона, рухнула. Задолженности банкам десятикратно превысили ВВП, и те, кто взял ипотечные кредиты в иностранной валюте под низкий процент, теперь не в состоянии по ним расплачиваться. Инфляция уже превысила 20%, а безработица продолжает угрожающе расти.

Глубину кризиса демонстрируют церкви, продающие еду по низким ценам, и занижаемая статистика самоубийств. У деда самого Валгардссона двое знакомых наложили на себя руки, «погрязнув в долгах». Один человек даже попросил организатора протеста построить виселицу рядом со зданием парламента, чтобы его родственник мог повеситься публично.

Центральная фигура в переориентировании исландской экономики на финансовые операции - Давид Оддссон. До того как возглавить Центральный банк Исландии, Оддссон дольше остальных был ее премьер-министром. В этом качестве он проводил курс укрепления неолиберализма, сокращения налогов, широкомасштабной приватизации и «реформирования» банковского сектора.