Руки Калеба задвигались, и этот язык жестов был столь же красив, сколь и точен. Вулф кивнул и прошел мимо Евы, прикоснувшись к шляпе в молчаливом приветствии. В руке, которую он при этом поднял, было две коробки патронов. В другой он держал два автоматических ружья.

Несколько секунд Ева смотрела на него, затем поспешила за Калебом дальше в чащу. Как только стало возможным говорить, не опасаясь, что их услышат бандиты, она сбивчиво заговорила:

– Рено попал под обвал, он в ловушке… Двое часовых у следующего водопада.

Калеб прищурился.

– Он жив?

Ева кивнула, чувствуя, как у нее свело горло.

– Он ранен? – спросил Калеб.

– Я не знаю. Я не добралась до него.

– Что он сказал?

– Ничего. Он меня не слышит.

Калеб не стал спрашивать, откуда у Евы уверенность, что Рено жив. Он видел отчаяние и решимость в ее глазах.

– Я займусь часовыми, – сказал Калеб. – Иди к тому лугу и жди меня. Мы скоро присоединимся.

– Но Рено…

– Иди. Я не дам за жизнь Рено ломаного гроша, пока у нас за спиной Джерико Слейтер.

Калеб повернулся, чтобы уйти, но затем остановился и глянул через плечо на Еву.

– Здесь где-то находится Рейф Моран. Так что если ты увидишь человека ростом с Рено, блондина с легкой походкой, с бичом в руке и с револьвером в другой, не стреляй в него.

Ева молча кивнула.

– И еще небольшая рыжеволосая женщина по имени Джесси Лоунтри ожидает в миле отсюда, – добавил Калеб. – Ей велено ждать, но, услышав выстрелы, эта сумасшедшая может отправиться нам на помощь.

– Джесси? Так это был Вулф?

Калеб улыбнулся.

– Конечно, Вулф. А теперь иди к лугу и жди нас. Сейчас, когда Вулф начнет из автоматического ружья проповедь о неизбежности расплаты за грехи, ребята Слейтера очень скоро поймут ошибочность пути, который они избрали… Начнется паломничество новообращенных в горы.

– Я могу помочь.

– Конечно, можешь, – согласился Калеб. – Тем, что немедленно уйдешь к тому лугу. Если с тобой что-то случится, никто не подскажет, где искать Рено.

– Тогда я пойду к шахте. Он, может быть, зовет меня…

– Не входи внутрь, пока не приду я, – сурово приказал Калеб.

Ева открыла было рот, чтобы возразить.

– Я говорю тебе вполне серьезно. Иначе я тебя стреножу, как лошадь. Чтобы ты не уходила, куда не надо.

– Но ведь…

– Выбрось это из головы, – пресек Калеб возражения Евы. – Без тебя у нас не останется и одного шанса помочь Рено.

Ева медленно кивнула и пошла прочь, не замечая, что слезы оставляют дорожки на покрытых черной пылью щеках.

Она находилась на полпути к водопаду, когда заработало автоматическое ружье. Выстрелы гремели и отзывались эхом в горах, а снизу нестройно отвечали другие ружья.

К тому времени, когда Ева подошла к лугу, выстрелы стали совсем редкими. Когда она поднялась ко второму водопаду, заговорил револьвер, делая четкие интервалы. А когда она достигла маленькой долины, где находилась шахта, над горами установилась тишина.

Калеб был прав. Банде Слейтера пришлось не по душе мастерство, с которым Вулф владел оружием.

– В этом нет никакой логики, – решительно сказала Ева.

Она отчаянно смотрела на трех суровых мужчин и стройную рыжеволосую женщину, стоявших перед входом в шахту.

– У одной тебя логика, – проговорил Калеб. – То ты собираешься уничтожить банду Слейтера дробовиком, то одна лезть в эту чертову дыру.

– Я пошла к Слейтеру не для того, чтобы их перебить, а чтобы эти бандиты откопали Рено, – уточнила Ева. – Тебя дома ждут жена и ребенок. – Ева повернулась к Вулфу. – А у вас жена прямо перед вами. Я одна знаю, как добраться до Рено, и нет ни одной живой души, кому я нужна. И потом, копать там можно только поодиночке. Если я не смогу больше копать, вы смените меня.

Когда Ева повернулась, чтобы войти в шахту, бич плотно обвился вокруг ее колен и удержал ее на месте, не причинив при этом ни малейшей боли.

– Подождите, мисс. Я пойду с вами.

Ева повернулась и взглянула на высокого блондина, который манерой улыбаться, говорить и двигаться до боли напоминал Рено. Цвет глаз, правда, отличался, они были серые, не зеленые, но кошачий разрез и ясность были те же самые, отчего у нее кольнуло в сердце.

И, как у Рено, глаза Рейфа могли быть холодными, как лед, когда он был преисполнен решимости что-то сделать.