– Его шлем был разбит, – донесся еле слышный шепот из-под перчатки, – а меч и доспехи невозможно было взять – руки проходят сквозь них, как сквозь текучую воду.

– А его кинжал? Где его кинжал? Мне необходим его кинжал!

– При нем не было кинжала, – прохрипел Арк и, наклонившись вперед, оперся правой рукой о пол. – Зато у меня его люди.

Магистр презрительно взглянул на Арка и вернулся в свое кресло за столом.

– Да, Вепрь гораздо более сильный маг, чем ты. Но закончим этот ненужный разговор. Я больше не хочу видеть тебя в своем замке – Искра строилась не для таких, как ты. Тебе надлежит выполнить взятую на себя работу – в течение трех дней найти тело Алого Вепря и доставить его вместе с оружием и доспехами ко мне в замок, кто бы в этом теле ни находился. И помни о главном – о его кинжале! Если ты его принесешь, я постараюсь, чтобы твою глупость простили. После этого и в зависимости от этого Совет примет решение по отсрочке. И помни: самого Вепря уже нет, а тот, кто пришел в его тело… – Красный отвернулся, недоговорив.

– Я найду его, – выплюнул сквозь стиснутые судорогой зубы Арк. – Тем более мне есть кого за ним послать!

Но Магистр уже прекратил разговор и, не замечая более стоявшего на колене человека, подтянул к себе один из свитков и, покусывая перо, принялся внимательно его изучать. Арк подхватил лежавший на полу шлем и, шатаясь, поднялся с колена. Постояв немного, он направился к двери, но остановился и, полуобернувшись, тихо спросил:

– Магистр, кто голосовал… за меня?

Красный, не оборачиваясь, так же тихо ответил:

– Белый, – и, помедлив, добавил: – И я.

– Спасибо, – еще тише произнес Арк и выдохнул: – Отец. – Затем он повернулся и быстро вышел из комнаты. Красный никак не отреагировал на его последние слова. Отодвинув свиток в сторону, он опять принялся что-то строчить.

Немного погодя он раздраженно бросил перо и задумчиво проговорил:

– Глупый мальчишка. Он ничего не понял. Он ничего не способен сделать. Эта задача ему не по зубам. – Магистр с силой потер виски. – Придется мне самому заняться этой проблемой.

Фиолетовая каемка, ограничивающая изображение, вдруг громко затрещала. Красный вскинул голову, как будто что-то услышал, но в этот момент граница изображения ярко вспыхнула – и все пропало.

В середине стола стоял пустой графин. Вокруг него на столе слабо дымилось кольцо бархатно-черного пепла, а рядом валялся расколотый и оплавившийся шарик. Странник, неловко подвернув руку, неподвижно лежал рядом со столом. Я, вскочив на ноги, двинулся было к нему, но из мрака выдвинулась усатая, красноносая физиономия хозяина. Успокаивающе подняв руку, он произнес:

– Не надо его трогать, господин. Он спит, и я о нем позабочусь. Тебе тоже надо отдохнуть. Быть может, завтра вечером вы опять встретитесь.

Наклонившись, он накрыл Странника темным покрывалом и поманил меня за собой. В его ладони, как в неглубокой плошке, замерцал неизвестно откуда взявшийся огонек, разгоняя густой мрак, и я двинулся следом за ним сначала к лестнице, а затем к дверям своей комнаты. Доведя меня до дверей, Бармалей прошептал: «Спокойной ночи, господин», – смял огонек в ладони и растворился во мраке. Я толкнул дверь и вошел в комнату.

Было около четырех часов утра. Мягкий рассвет вплывал в одуревший от жары город, которому даже уходящая ночь не принесла желанной прохлады, лишь слегка умерив духоту. Москвичи забылись неглубоким утренним сном, почесывая искусанные комарами тела. На улицах и во дворах было светло, тихо и чисто. Скоро, скоро по улицам пойдут автобусы и грузовики, выбрасывая первые порции вонючего дыма, затем к ним присоединятся юркие частники, а за ними и городская индустрия начнет по силе возможности травить жителей отходами своей кипучей деятельности, обеспечивая удовлетворение их растущих потребностей. И город снова приобретет свой привычный замусоренный, замызганный, зачумленный вид бегущего не зная куда существа, начисто лишенного чувства самосохранения.

В этот чистый, светлый час по лестнице знакомого нам дома на Ташкентской улице Москвы, шаркая подошвами, торопливо спускался старик, одетый в одни старые потертые шаровары и шлепанцы на босу ногу. На площадке между третьим и четвертым этажами он задержался и внимательно осмотрел не только относительно чистый подоконник, но и давно не убиравшееся пространство за расположенной под ним батареей отопления, как будто там мог кто-то спрятаться.

– Так, – пробормотал он хрипловатым от сна голосом, – Ванька все еще не появился, гулена.

Спустившись во двор, он обогнул угол дома и вышел на перекресток к телефону-автомату. Как ни странно, тот был в рабочем состоянии. Старик нашарил в заднем кармане шаровар жетон и, швырнув его в приемную щель, быстро набрал странный восьмизначный номер. В трубке что-то пискнуло, и раздался сонный женский голос:

– Коммутатор…

– Третьего, пожалуйста, – попросил старик.

– Кто спрашивает? – поинтересовалась трубка.

– Хто, Хто – дед Пихто, – схамил дед.

– Антип, ты, что ли? – опять поинтересовалась трубка.