— Плох он, отче, болеет, кровью кашляет, а лечиться не желает. Я хотел отца Иллариона просить, чтобы он пастырское увещевание отцу Михаилу послал, да не решился.

— Чего же не решился-то?

— Наша лекарка говорила, что отцу Михаилу для выздоровления питаться хорошо нужно, в тепле и покое жить. А кто же монаха от постов и бдений молитвенных разрешит? Вот и не решился.

— И что, сильно он болен? Да нет, я понимаю! — Феофан, в ответ на удивленный мишкин взгляд, умиротворяюще выставил перед собой ладонь. — Здоровые люди кровью не кашляют, но по всякому же бывает.

— Сильно, отче. Лекарка сказала, что если весну переживет, то беда осенью случиться может — когда сыро. А у него в доме нетоплено, не прибрано, питается как цыпленок. Не был бы он чернецом, за ним бы жена присмотрела, а так ему даже и прислугу-то иметь не положено.

— Даже так? Если весну переживет… — Феофан выглядел не на шутку обеспокоенным. — Так и сказала? А лекарка-то у вас хороша?

— Очень хороша, в воинском поселении другую бы и не держали.

— Да, вы же ратники все… — Феофан о чем-то задумался, машинально теребя пальцами крест на груди.

— Отче, а это правда, что отец Михаил боярского рода?

— Что? Монах не сразу сумел оторваться от своих мыслей. — Да, правда, и очень древнего, еще от Скревы свой род считают — от прародительницы кривичей. Знаешь, откуда названия славянских племен взялись: поляне, древляне, северяне и прочие?

— Нет, не слыхал.

— Ну спроси у Нинеи, ты ведь с ней встречаешься?

"Что, товарищ майор, пошли гебистские штучки? Ну, ну…".

— Она мне жизнь спасла — раненого, без памяти в лесу подобрала!

— И что, сильная она ворожея? Как думаешь?

"Что я думаю — мое дело, а Вы товарищ майор и «дезой» обойдетесь!".

— Думаю, что слабая.

— Да? А почему?

— У нее вся деревня во время морового поветрия вымерла, а она ничего сделать не смогла, и меня лечить лекарку из Ратного позвала. А еще — с отцом Михаилом не справилась…

— Что?!! — Феофан схватил Мишку за плечо и вперился ему в глаза испуганным, как показалось Мишке, взглядом. — Он с ней встречался?!!

— Да, а что…

— А вот и краски твои. — «Особист» мгновенно справился со своим не то испугом, не то удивлением. — Тебе какая нужна?

— Серебрянка, алая, черная, но больше всего — серебрянка.

"Блин, да что ж такое-то? Какие у отца Михаила могут быть заморочки с местным ГБ? Да еще Нинея… Вообще-то они оба представители очень древних боярских родов… Что, христианские «безопасники» опасаются сговора? Бред! Отец Михаил фанатик, а Нинея язычница, к тому же она древлянка, а он кривич, а кривичи всегда от остальных славян немного особняком держались. Впрочем, для Константинополя мы все — дикие русы, да еще и Иисус сказал: "Царство мое не от мира сего, нет в нем ни эллина, ни иудея". Опасаются, что у отца Михаила варварские корни возобладают над христианским воспитанием? Идиоты!".

— Здорово, Антип! — Бодро возгласил Феофан, обращаясь к мужику, сидящему на лавочке возле обширного то ли сарая, то ли амбара, стоящего на самом краю торговой площади. — Вот отроку серебряная краска нужна, дорого ли возьмешь?

Антип оказался тощим, мосластым мужиком с длинной, но какой-то неровной, словно оборванной по нижнему краю бородой. Мишке его внешность почему-то показалась очень знакомой, он напряг память и чуть не ахнул. Антип был почти точной копией одного из персонажей фильма "Неуловимые мстители" — бандита, охранявшего запертого в баньке "засланного казачка" Даньку.

При виде Феофана Антип даже и не подумал встать или каким-либо иным образом выказать уважение подошедшему священнику.

— Здорово, Фенька! Цена известная: за серебро — серебром!

— Ну ты не жадись, парень-то хороший!

Феофан, как будто и не заметил фамильярного обращения "Фенька".

— Видел я этого парня на торгу. Здорово ножи мечет! Да только цена для всех одинаковая, и для хороших, и для плохих, и… для твоих.

"Здорово напоминает встречу оперативника с агентом, как это в кино показывают. Только вот, кто тут над кем начальник? Старик явно хамит, а Феофан — ни гу-гу. Такой ценный сотрудник или еще что-то? Да пошли они все… Мне только этих проблем не хватало!"

— Да что ты, ей Богу, Антип! Парень — ученик дружка моего старинного Михаила. Я его случайно встретил, он краски искал.

— Конечно случайно, а как же… Постой! Это какого же дружка Михаила? Это который…

— Почем краски, я спрашиваю! — Ласковость и улыбчивость с Феофана как ветром сдуло, и Антип отреагировал адекватно — заткнулся на полуслове, выдержал чуть заметную паузу и спросил уже совсем другим тоном:

— Гм… А много ль надо?

— Тебе сколько, Михаил?

— Да я и не знаю, посмотреть бы.