— А что? Можно попробовать! — согласился Алексей. — Только смотри, невзлюбят опричников!

"Насаждаете элементы «дедовщины», сэр? А что делать? Хотя, правильнее, наверно, было бы назвать это "самовоспитанием по Дитеру Ноллю", [21] да и в современных армиях подобными методами отнюдь не пренебрегают, несмотря на устав".

Спящий пленник вдруг беспокойно зашевелился и попытался подтянуть колени к животу.

— О! Глядите-ка, водичка протекла! — безошибочно оценил ситуацию Стерв. — Сейчас либо проснется, либо обмочится.

"Клиент доходит, сэр Майкл, будьте готовы. Всегда готов!".

— Самое то, дядька Стерв! Чем нелепее и смешнее человек выглядит, тем слабее его воля к сопротивлению.

— Точно! — подтвердил Алексей. — Я и сам так… Гм…

— Ну, тогда ставьте его на ноги! — скомандовал Мишка, принимая дедову "боярскую позу" — ладонь упирается в колено, локоть отставлен в сторону.

Вздернутый с завалинки и поставленный перед Мишкой пленник, очумело закрутил головой и попытался вырваться.

— Уймись, зассыха! — прикрикнул на него Алексей, сопроводив окрик увесистой затрещиной.

— А? — впервые за все время, подал голос "язык".

— Ну вот, сокол ясный, все ты нашей боярыне и рассказал, что она знать хотела. — Елейным голосом поведал Мишка. — Теперь тебя и в кузню вести не придется — незачем. Ты ведь и сам не хочешь, чтобы тебя каленым железом жгли, да кости ломали? Ведь не хочешь же? А?

— Нет…

— Ну и не будем. Ты хоть понимаешь, что во владениях великой волхвы находишься?

— У… у колдуньи?

— Для кого колдунья, а для кого светлая боярыня Гредислава Всеславна. Она тебя усыпила, душу вынула и побеседовала с ней. А ты, пока без души был, словно дитя малое, ничего не понимал, вон, даже чуть не обделался.

— Как… душу?

— А вот так! Все, что надо вызнала и обратно душу в тело вернула. Все! Ты нам больше не нужен, можешь идти на все четыре стороны.

Это был самый рискованный момент — пленник мог оказаться просто туповатым и действительно куда-нибудь пойти, раз отпускают. Алексей глянул на Мишку с некоторым сомнением, а Стерв остался совершенно спокойным, он-то в возможностях Нинеи не сомневался.

Пленник бестолково потоптался на месте, то озираясь, то опуская глаза вниз и попросил:

— Боярин, мне бы по нужде…

— Потерпишь! — буркнул Алексей и, подыгрывая Мишке, добавил: — Сейчас до леса добежишь, там и делай, что захочешь.

Пленный, кажется не внял объяснению и продолжал просительно смотреть на Мишку, тот решил немного подтолкнуть его мыслительный процесс:

— Домой-то сам доберешься? Дорогу через болото найдешь? Боярыня, правда тебя не отпускала, но если что, вернет — сам обратно пришлепаешь.

Пленника, наконец-то прорвало:

— Боярин! Не губи! Пропаду, не выберусь! — «Язык» затравленно огляделся. — Нельзя мне назад, смерть лютая ждет!

"Ну вот, то "не выберусь", то "нельзя назад", и где здесь логика? Нету логики, значит, клиент дозрел".

— Тебя как зовут-то, чудо заболотное?

— Уездом кличут.

"Ничего себе кликуха! Еще бы районом назвали или автономным округом".

— А во Христе?

На ответ Мишка не надеялся, спросил, так — на всякий случай, но Уезд неожиданно ответил:

— Ионой крещен, только как же… у колд… у боярыни вашей, нельзя, наверно?

— А там можно было?

— И там нельзя. Нас, как привели, так сразу кресты поотнимали, требы класть велели отцу богов Сварогу.

— Привели? Откуда привели?

— Ой, боярин, не могу больше! Дозволь по нужде…

Мишка разрешающе кивнул, и Иона сиганул за угол недостроенного сруба, Стерв бдительно двинулся следом, а Алексей удовлетворенно констатировал:

— Все! Сломался! Начал говорить, теперь не остановится. Ты заметил, что он возвращаться боится?

— Заметил, только Нинею он не меньше боится, у него сейчас в голове настоящая каша, самое время допрашивать.

— Верно. А ты-то откуда… Ладно, я твоей матери обещал не выспрашивать, но… интересный ты парень, Михайла.

"Мать велела не выспрашивать? С чего бы это? А-а! Ей, наверно, Никифор поплакался, как его Нинея за излишнее любопытство «приласкала». Ну и ладненько, мне же проблем меньше".

— Ну, так откуда вас привели?! — крикнул Мишка появившемуся из-за угла пленнику.