Сейчас кладовые оказались пусты; но в дальней стене самой глубокой камеры Минас обнаружил старинную железную дверь, наглухо забитую толстыми брёвнами. Даже грифону потребовалось два часа, чтобы освободить проход.

За дверью обнаружилась небольшая комнатка с ещё одной дверью, возле которой стоял почти рассыпавшийся от времени сундук. Внутри лежали четыре потемневших, но ещё годных светильника, моток истлевшего каната и ящичек с мелом. Беглецы без лишних слов воспользовались древним подарком.

Вторая дверь открылась в старый сводчатый коридор, спускавшийся куда-то вниз. Уже полтора дня маленький отряд двигался по этому коридору. Пищи у них не было, воду несли в кожаном мешке – спасибо предусмотрительному эльфу, вовремя запасся. Хуже всех приходилось Крафту: грифон, с его габаритами, мог в два глотка опустошить мешок, поэтому он не пил вовсе и лишь улыбался, когда Ри просила «хоть смочить клюв». Сама она, будучи холоднокровной ящерицей, могла не пить и не есть больше недели.

Свод постепенно понижался, однако Крафт пока мог идти, не нагибая головы. Ри ехала на его спине и держала светильник, а эльф, видевший в темноте как днём, шагал впереди, разведывая путь. Так они шли вчера, так продолжили и сегодня…

Долгие часы тянулись годами. Далеко впереди покачивался огонёк в руке Минаса; следом двигался грифон, быстро и совершенно бесшумно ступая по скалам. Ри, сидя на его спине, держала тёплый шар и мечтала об Альтаире.

– Крафт, – тихо позвала ящерка, когда молчание стало невыносимым. – А как устроены эти гномьи светильники?

– Насколько я знаю, внутри лежит кусочек таинственного камня, который всегда светится, не теряя яркости веками, – отозвался грифон.

– Но почему? Почему светится?

– Разве я похож на гнома? – улыбнулся пернатый. – Откуда мне знать, Ри… Он запнулся. Встревоженная ящерка завертела головой.

– Что случилось?

– Минас остановился, – негромко ответил Крафт. Вэйта подняла светильник повыше.

– Может, там развилка?..

Грифон не отвечал, пока они не дошли до эльфа. А затем отвечать стало не нужно. Все трое стояли на краю пропасти и смотрели вниз.

– Ри, возьми светильники и отнеси назад, в коридор, – негромко попросил Минас. – Кажется, я что-то вижу, но мне мешает свет.

Ящерка послушалась. Бегом вернувшись обратно, она чуть не вскрикнула, наткнувшись в темноте на грифона.

– Тсссс! – Крафт притянул её поближе. – Там что-то есть. Ри выглянула из-под пушистого крыла.

– Выход? – спросила она с надеждой. Минас медленно покачал головой.

– Нет, не выход… – эльф выглядел ошеломлённым. – Это целый город! Крафт бросил на товарища недоверчивый взгляд.

– Город?! Минас прищурил глаза.

– Скорее пещера, очень похожая на город, – не сразу ответил он. – Там светятся скалы, смотри!

Некоторое время все трое молча разглядывали удивительную картину, открывшуюся в призрачных синих сумерках.

Пещера – её границы терялись вдали – действительно светилась, словно внутренность драгоценного камня. Стены и сталактиты, громадные уступчатые колонны, обломки скал, устилавшие дно, каждый камешек мрачно и зловеще полыхал синим пламенем. Едва слышное журчание воды свидетельствовало, что поблизости протекает подземная река.

– Тепло, – внезапно сказала Ри. Поглядев на Крафта, ящерка коснулась ямочек у своего носа. – Я чувствую там тепло.

– И жизнь… – пробормотал грифон. Самый зоркий из троих, он уже разглядел у основания больших сталагмитов заросли каких-то грибов. – Минас, куда ты нас завёл? Эльф недоверчиво покачал головой и уселся на край пропасти, свесив вниз ноги.

– В Ронненберге нам рассказывали легенды о Мории, заброшенной подземной стране гномов. Но даже мудрейшие из Магистров считали её сказкой. Пернатый фыркнул.

– Сюда бы этих умников!

– Крафт, – Минас обернулся к другу. – Восемьсот лет назад гномы покинули Морию. Здесь появилась странная болезнь, которая медленно убивала всех, долго бывших на глубинных ярусах. Рассказывают, что у несчастных выпадали волосы, из кожи начинала сочиться кровь, вскоре приходил кашель, а за ним и смерть. Гномы узнали причину болезни, но лечения отыскать не удалось, и им пришлось уйти.

– Что за причина? – помолчав, спросил грифон. Эльф кивнул вниз.

– Свет. Год за годом он усиливается, и постепенно меняет оттенок. Синий

– безопасен, блекло-зелёный вызовет медленную болезнь, изумрудный – смерть. Если верить древним записям, во времена исхода гномов зелёным светились только самые нижние ярусы Мории. Там-то болезнь и собирала свой урожай… Ри в ужасе уставилась на эльфа.

– А если он поднимется на поверхность?! – ящерка затрепетала. – И вся земля начнёт светиться?!