Рядом с графом Крейном на игреневой масти кобылке гарцевала юная женщина, умопомрачительно похожая на госпожу Рингу. Либо я имею дело с творением рук безвестного некроманта, либо… Либо Ринга жива! В противовес всем полученным из Бельверуса сообщениям.

Я всмотрелся, применив заклятие «орлиного ока», и понял, что девушка действительно очень похожа на мою старую приятельницу, но таковой, скорее всего, не является. Мы, волшебники (не маги, не колдуны, не чернокнижники, а волшебники), умеем различать. Девушка была полукровкой. В ней смешались крови самых разных человеческих и нечеловеческих рас, пускай и выглядела она как человек — темноволосая, невысокая, с неплохой фигуркой, которая с годами станет очаровательной… Я чувствую кровь гулей — не тех иранистанских гулей, являющихся лишь демоническими воплощениями, а вполне живых, теплокровных существ, обитающих в Рабирийских горах. И еще от странной девицы исходит жестковатое, колючее тепло, как от ежика. Обычно таким образом в магическом видении выглядят подгорные карлики — гномы. И человеческого в этой молодой даме предостаточно. Добавим сюда же тусклое сияние крови изначальных альбов, просматривающееся для меня настолько ясно, что сомнений не остается, и получится…

Вас когда-нибудь били кувалдой по голове? Или чем-нибудь тяжелым? Меня били — табуреткой в кабацкой драке, затеянной Велланом и Конаном. Впечатление изумительное. Сначала искры из глаз, потом забытье, потом долгая, не поддающаяся никаким целебным заклинаниям головная боль. И вот сейчас я ощутил столь же мощный удар, только нанесенный не рукой и не каким-либо предметом, а волшебством.

Стоило мне поближе присмотреться к странной девушке, вышедшей на переговоры с властями города, находившегося в смехотворной осаде, как вдруг на мой разум, обостренный многолетней магической практикой, обрушилась непосильная тяжесть. Как удар сапогом в лицо. Что-то красное, страшное, сияющее, злое и кусающееся.

Хотя нет, не злое. Как бы я не был ошеломлен, я чувствовал — волшебство, исходящее от молодой женщины, как раз принадлежит не к великим силам Тьмы и Света. Магия Равновесия. Однако настолько мощная и необоримая, что я пошатнулся и начал заваливаться.

— Ты чего? — слегка дрожащим голосом спросил Веллан, подхватив меня на руки.

— Девочку внизу видишь?

— Ну, вижу… Неуютно как-то… Дрожь пробирает. Посмотри на Эрхарда!

Я посмотрел. Его величество стоял бледен и отягощен, сутулые плечи и потеряный взгляд.

— Веллан, — прохрипел я, — рядом с нами находится невероятно сильный источник магии. Как узнал? Чувствую, уж поверь. Я настоящий волшебник, а не недоучка… А вот недоучка торчит внизу, но настолько могущественная, что от города камня на камне не останется! Никакого штурма и боя не будет. Бунтовщики возьмут Эвербах с одного налета. Боги, все красное, красное! Кругом красный цвет!

— С ума спятил? — выдавил оборотень, которому тоже было нехорошо. Племя Карающей Длани очень остро чувствует чужое волшебство.

— Забирай Эрхарда, Эртеля и быстро катитесь домой…

— В Пограничье? — изумился Веллан.

— Болван! В ратушу! В дом губернатора! — я попутно крутил пальцами, налагая на друзей охранные заклятья. — Быстрее! Там встретимся!

— Проклятье! — выразительно рявкнул Веллан, наблюдая за Эрхардом.

Король Пограничья — оборотень, получеловек, полуволк. Представитель самой уникальной расы мира Хайбории. И вот сейчас Эрхард начал изменяться. Вытягивались челюсти, кожа покрылась серовато-белым волосом…

Неизвестно, до чего бы дошло превращение (любая сильная магия заставляет оборотня возвращаться в его исконный облик), но более молодые, а значит, более сильные Веллан и Эртель, а с ними и телохранитель подхватили Эрхарда под руки и повлекли к лестнице, уводящей на городскую улицу.

Очень вовремя!

Граф Крейн, молодой русоволосый красавец, воздел руку и прокричал людям, находившимся на барбикене:

— Где губернатор?

— Именем короля и трона Дракона ты, мятежник, говоришь с владетелем города Эвербах! — сипло проорал в ответ месьор Остарт, находившийся здесь же. — Чего надо?

— Раскрыть ворота и принести присягу истинному королю! — запросто отвечал граф Эдмар Крейн. — Принцу Ольтену Эльсдорфу, принявшему в память о скончавшемся отце и убитом брате имя Нимед!

— Весело, весело, — прошептал я под нос, отлично понимая, что бунтовщики столь малыми силами никогда не возьмут большой укрепленный город. — Что-то у нас слишком много живых покойников…

— Именем короля Тараска, — торжественно провещал губернатор Остарт, — объявляю, что вы признаетесь бунтовщиками, злодеями короны и прихвостнями самозванца! Смута допущена не будет! Если вы сложите оружие и сдадитесь властям, наделенным полномочиями от имени законного короля…

Договорить месьору Остарту не дали. Голос подала девочка, умопомрачительно похожая на герцогиню Эрде:

— Сударь, можно покороче? Вы сдаете город или нет?

Остарт надулся, как гусак, брызнул слюной и проорал в ответ такие речи, насыщенные удивительными сравнениями, что всем сразу стало ясно: Эвербах был и остается твердыней короны Немедии.

— Ты сказал, — тонкий голос донесся из-под стены. — Это было первое, оно же последнее предложение. Страже, находящейся на барбикене, я могу посоветовать спуститься вниз и отойти подальше.