Фоска заметила в лице Эмилии страх и забеспокоилась:

– Куда вы его уносите? Зачем…

Младенец запищал, и Эмилия стала поглаживать ему спинку. Фоска тревожно смотрела, как та выходила из комнаты.

– Мы нашли для ребенка кормилицу, – сказал Алессандро.

– Но я кормлю его сама, – запротестовала Фоска, прикрывая грудь ночной сорочкой. – Вы не имеете права…

– Врач говорит, что мальчик не получает достаточно молока. Медленно прибавляет в весе. Я не хочу, – сказал после некоторого колебания Алессандро, – чтобы мой сын был больным ребенком.

Она изумленно смотрела на него. Прошла целая минута.

– Ваш… сын?! – Фоска взорвалась. – Вы в своем уме? Он мой сын. Мой и Рафа. Как вы осмелились прийти сюда и диктовать мне свои условия?

– Он мой сын, – решительно повторил Алессандро. – Все признают его таковым, коль скоро я сделаю это. Фоска покачала головой.

– Нет, – сказала она. – Я вам, Алессандро, больше не жена. Я принадлежу Рафу Леопарди, и ему же принадлежит ребенок. Я разведусь с вами. Меня не интересует, что будут говорить обо мне. Я с вами жить больше не буду.

– Если вы разведетесь со мной, то никогда больше не увидите своего ребенка, – сказал Лоредан спокойно. – Теперь он мой сын.

– Вы… Вы нелепы! – задыхаясь, сказала она. – Я не могу поверить, что вы так поступите! Неужели вы думаете, что Венеция проглотит эту ложь? Думаете, будто здесь не узнают, что он сын Рафа? Узнают! Он наш ребенок, Рафаэлло и мой!

– Его назовут Паоло, в память о моем отце, – сказал Алессандро, не обращая внимания на ее гнев. – Его окрестят в следующем месяце в соборе Сан-Марко. Сам дож обещал быть его крестным отцом.

Она села в постели и отбросила покрывала.

– Вам это не удастся, – сказала она дрожащим голосом. – Я не позволю! Я скажу всему миру, что он внебрачный ребенок Рафа! Вы превратитесь в посмешище.

– Вы об этом никому не скажете. – Алессандро ни разу не повысил голос, а лишь терпеливо увещевал. – Если же говорить об обществе, то все знают, что последний год вы серьезно болели и не выходили из комнаты. Пусть они судачат, если им нравится. Пусть смеются, глумятся, строят догадки. Правды они никогда не узнают.

– Я расскажу им правду. Вы не остановите меня! Он покачал головой.

– Вы этого, Фоска, никому не скажете. Если же это сделаете, вас обвинят в распространении клеветы…

– Не клеветы, а правды!

– …или попытке публично унизить меня. Я найду десяток врачей, которые объявят вас умалишенной. Остаток жизни вы проведете на острове Сан-Серволо в сумасшедшем доме.

Из ее горла вылетел пронзительный звук – нечто среднее между смехом и рыданием.

– Сумасшедший – вы! Вас нужно поместить в дом для умалишенных, а не меня! – Она попыталась встать, но была еще слишком слаба. Она в бессилии трясущимися руками схватила простыни и свирепо глядела на него.

– Послушайте меня, Фоска, – сказал Алессандро. – Мальчик будет одним из Лореданов, моим единственным сыном, будет иметь все привилегии моего происхождения. Надеюсь, вы понимаете, как это важно для его дальнейшей жизни? А вы… вы не станете никоим образом вмешиваться в его воспитание и образование. – Тон его несколько смягчился. – Я не чудовище. Я не хочу оторвать вас от ребенка. Вы сможете видеться с ним каждый день, столько времени, сколько захотите. Но если вы попытаетесь восстановить его против меня, или рассказать ему правду о его происхождении, или повлиять тем или иным путем на образ его мышления, я запрещу вам видеться с ним.

Фоска застонала и упала лицом в постель. Ее слабое тело содрогалось в конвульсиях. Гримаса печали исказила худощавое лицо Алессандро. Он знал, что победил, но ощущения победы в этой неравной и несправедливой схватке не было.

– И вы действительно намерены поступить со мной именно так? – спросила она, не поднимая глаз. – Хотите отобрать у меня моего ребенка и запереть меня в сумасшедший дом, чтобы я не могла больше доставлять вам неприятности? – Она перевернулась на спину и откинула волосы. – Вам было мало избить меня как собаку, унизить и осквернить. Мало! Вы собираетесь заставить меня расплачиваться за свой поступок всю жизнь, угрожаете мне. Я должна была понять, что вы избрали именно такую пытку. Угрозы, которые будут мечом висеть над моей головой!

– Все не так ужасно, как вы описываете, – устало сказал Алессандро. – Вы по-прежнему будете выступать в качестве моей жены.

– До тех пор, пока буду вести себя с достоинством и сдержанностью, – добавила она тусклым тоном.

– Совершенно верно. Я не стану контролировать ваши поступки, или препятствовать вам выходить из дома, или ограничивать свободу ваших передвижений. Вы получите солидную сумму на расходы – более щедрую, чем до сих пор. Вы сможете выбирать себе друзей и спутников, заниматься тем, что вас интересует. Но вы не должны давать ни малейшего повода для скандала.