Орио Долфин потерпел поражение. Ухищренный политик, он отдавал себе в этом отчет и пришел в бешенство.

– Предполагаю, что в этом вам содействовал и подстрекал Томассо! Негодяй! Никчемность! Мой позор. Но Фоска… – Его тон смягчился. – Прекрасное дитя. Моя красавица. О, Фоска.

Алессандро пришел в замешательство, когда увидел, что старик закрыл лицо руками и зарыдал. Он тактично повернулся к нему спиной и отошел к окну. Наконец Алессандро услышал, как тот заговорил дрожащим голосом:

– Когда я стану для вас бесполезен… Когда я умру… Вы покинете ее!

– Ни в коем случае, – твердо заявил Лоредан. – Обещаю вам, что буду заботиться о ней и оберегать ее до самой своей смерти.

В Венеции разводы были делом обычным, в таких случаях приданое возвращалось женщине с тем, чтобы не оставить ее без гроша. Но у Фоски не было приданого, и в случае развода она осталась бы нищей.

Наконец Долфин взял себя в руки. Он вызвал звонком слугу и попросил, чтобы тот прислал к нему Фоску. Га вошла – смущенная, зардевшаяся. Сердце Орио разрывалось.

– Этот синьор, Фоска, сделал тебе предложение. Ты хочешь того?

– О да, папа! – Она неотрывно смотрела в лицо Алессандро. Никто еще не одаривал его столь любящим взглядом – он почувствовал себя не в своей тарелке. Он раскашлялся и стал рыться в кармане жилетки в поисках табакерки.

– Пусть будет так, – с тяжелым чувством сказал Орио Долфин. – Я не стану мешать тебе.

В порыве восторга Фоска бросилась в его объятия. Ее немного смущало, что отец не проявил большой радости, но вскоре она забыла об этом.

Приглашенные на свадьбу гости сошлись во мнении, что невеста Лоредана красавица, и единодушно предсказывали, что она вызовет в свете фурор. Обмениваясь впечатлениями, они признали, что никогда еще не приходилось видеть столь откровенно влюбленную невесту. А уже это одно было необычно для венецианского общества, в котором большинство невест не встречало своих нареченных до самого дня свадьбы.

Фоска чувствовала себя только что вылупившимся цыпленком, появившимся на свет из спокойной уютной темноты скорлупы и внезапно оказавшимся в ослепительно ярком и красивом мире. Ей никогда не приходилось видеть дома, хотя бы близко напоминающие дворец Лоредана. Она пристально всматривалась в элегантных, восхитительных дам, пытаясь запомнить каждую деталь искусно загримированных лиц, изысканных платьев. Их напудренные прически нарушали законы земного притяжения, а драгоценности были воистину великолепны.

Древние законы запрещали незамужним женщинам носить драгоценности. Жемчуг, которым украсила себя Фоска, был куплен для нее Алессандро и вручен ей отцом, который не скрывал своих слез.

По поводу столь торжественного случая напудренные парики надели и мужчины в роскошных костюмах из великолепного атласа и шелка.

Несомненно, самым красивым мужчиной на свадьбе был Алессандро в темно-синем бархатном жакете и зеленовато-голубых панталонах до колен. При взгляде на него сердце Фоски переполнялось гордостью и любовью. Он, однако, по какой-то непонятной причине избегал ее глаз.

День пролетел как прекрасный сон. Ожидая в элегантно обставленном будуаре появления жениха, Фоска перебирала древние четки и молилась Пресвятой Богоматери, дабы та помогла ей стать хорошей женой.

В ту ночь он к ней не пришел. Она остро ощутила разочарование и уснула в слезах. Прошло два дня. Наконец однажды ночью он явился уже после того, как Фоска легла в постель. Она побежала к нему и бросилась в его объятия.

– О, Алессандро, я так скучала! Почему вы не приходили ко мне? Я боюсь, вы меня больше не любите!

Он снял ее руки с плеч:

– Ну идите, идите ко мне, Фоска, мне так жаль, что я пренебрегал вами. Я был занят, но знал, что и вам было чем заняться – портнихами и парикмахерами, словом, всем тем, что обычно нравится женщинам. Я все время думал о том, чтобы скорее переговорить с вами.

– Переговорить?

– Фоска, вы теперь моя жена, – сказал он. – Это положение не следует воспринимать легкомысленно.

– Конечно, нет, Алессандро.

– Я ожидаю, что вы будете следовать клятвам, данным вами во время нашего бракосочетания. Вы подарите мне детей и станете им хорошей матерью. Вы будете вести себя так, чтобы не бросить ни малейшей тени на имя Лореданов. Это гордое и древнее имя, и я надеюсь, что вы станете с достоинством носить его.

Она проглотила слюну и сказала:

– Я попытаюсь, синьор.

– Очень хорошо. А теперь вы ляжете в постель? Из уст Алессандро не прозвучало ни ласковых слов, ни страстных обещаний. Даже совершенный им любовный акт был поспешным и поверхностным. Фоска была озадачена. Алессандро разительно отличался от того мужчины, который пылко ухаживал за ней на вилле. Он ушел, а она немного всплакнула, чувствуя себя обманутой, но тут же сурово сказала себе, что не имеет права что-либо требовать. Алессандро уже много сделал для нее. Ей следует быть благодарной. Что она в конце концов знала до сих пор о браке? И все же ей хотелось, чтобы Алессандро ее хоть чуть-чуть… любил.