В этом вопросе, надеюсь, я выражаю суждение большинства. Можете брезгливо назвать меня закоренелым негодяем. Но, завершив самый странный, тревожный, бестолковый и выматывающий нервы отрезок моей жизни, лично я отношусь к идее внеземной агрессии с чувством глубокого доверия. И баста.

Мы даже не начали боевых действий. И неизвестно, сможем ли победить в этой войне, не подвергая риску превратить большую часть земной поверхности в радиоактивную пустыню. Успеха, как вы понимаете, никто не гарантирует. Я же считаю, что нам просто улыбнулась удача. Что эти несколько человек, — он кивком указал на нашу троицу, — смогли преодолеть все невзгоды, для того, чтобы выступить… скажем так, в роли посланцев.

И, хотя людям нередко фартило на протяжении всей истории, и мы привыкли к везению, не советую на этот раз искушать судьбу.

Вряд ли можно взять верх, если нет войны. По крайней мере, явной. Ведь, закодированные неведомым разумом, самые обычные люди вдруг превращаются в дьявольский сплав зомби и камикадзе.

Как всегда, многие из вас не сделали никаких выводов. Более того, спрятав, подобно страусам головы в песок, постаралось изобразить, что проблемы не существует. А недоумки, подвизающиеся в масс медиа, приспособились даже шутить над происходящим. В эфире, голографической сети и на газетных страницах появились анекдоты. Кстати, хочу сказать, что среди них не было ни одного действительно смешного, не говоря уже об остроумии. Во всяком случае, на мой вкус.

И вот, в своих намерениях я снова не согласен с принятым накануне решением. Поскольку уверен: однажды мы проиграем. Когда? Почему? Каким образом? Пусть над этим думают те, кто считает себя умнее.

Старик обозначил поклон, и его площадка медленно поплыла к покинутой нише. В зале повисло оглушающее безмолвие. Казалось, что можно различить дыхание сотен людей. А от стука множества сердец сейчас заложит уши.

Наконец, механический голос призвал к тайному голосованию. На этот раз притихли мы. Так как именно в эти секунды решалась не только судьба шефа, будущего Земли, но и наша.

Голограмма, изображавшая огромный круг повисла в воздухе. Унылый серый цвет постепенно начал меняться на два, отражающих волю всемирного конгресса. Красный, означавший смерть. И, зелёный. Несший надежу.

— Пойду, покурю, пожалуй. — Кашлянул Александр.

— Мне, если честно, тоже немного не по себе. — Добавил Интаур.

— Успокойтесь. — Безапелляционно заявил я. — Вы же знаете, что лично нам не предъявлено никаких обвинений.

— Так-то оно так. — Возразил Александр. — Но провести остаток жизни, пусть и в роскошной, но, всё же резервации, признаюсь, не входило в мои планы.

— При глобальных катастрофах, равно как и незначительных авариях на кораблях, как во время мира, так и в период боевых действий огромное число приходится на так называемые «комбинированные поражения». Их процентное соотношение, что, впрочем, вполне естественно по мере совершенствования техники, закономерно возрастает. К тому же, космический корабль, оборудованный сверхсложной аппаратурой и различными приспособлениями, сам является «устройством повышенной опасности». Недоскональное следование, или, что гораздо хуже, грубейшее несоблюдение элементарных правил техники безопасности в процессе эксплуатации систем боевого крейсера, а также при обслуживании вооружения, часто приводит к возникновению аварийных ситуаций, представляющих угрозу для здоровья и жизни личного состава. Повреждения корабля в боевой обстановке, такие как разгерметизация корпуса, остановка аппаратуры жизнеобеспечения, в бою или при катастрофе, зачастую служат причиной возникновения своего рода «цепной реакции». Возникают все новые очаги разрушения. Находящиеся в сложной нештатной ситуации космодесантники могут получить различные травмы, условно называемые мною «бытовыми». Причём, как одномоментно, так — и это гораздо хуже! — последовательно! При том, что характеристики их с течением времени могут изменяться.

В связи с этим, мы отработаем некоторые искусственно смоделированные ситуации, в которых одни выступят в роли пострадавших. Другие же, будут иметь возможность проявить себя, выпутываясь из самых разнообразных и сверхсложных комбинаций.

Хочу сказать, что потери космического флота в этой войне имеют ряд специфических характеристик. При ведении боевых действий численность личного состава не только абордажной группы, а всех корабельных сил, выполняющих задачи в боевой обстановке, будет составлять от четверти до трети, поскольку появилась вероятность применения психотропного оружия массового поражения. Остальным же предстоит находиться в резерве, на случай… — Тут инструктор замялся. — …На случай, гхм… в общем, если что-то пойдёт не так.

«Да уж… Хуже не придумаешь». — Как-то отрешённо подумала я. — «Впереди немцы, сзади — грузины с автоматами». Самое же страшное то, что неизвестно, на кого падёт жребий. И — Господи, пронеси! — не хочу быть в группе, которой придётся расстреливать своих. Хотя, если честно, вообще не стремлюсь участвовать в этой дурацкой войне. По чьей-то злой воле с самого начала получившей статус гражданской. Где враг невидим, а убивают мирное население свои же соотечественники.

Пожалуй, единственное, и самое приятное, что понравилось в будущем, то, что теперь все были жителями одной страны. То есть Федерации. Человечество забыло, что такое битвы. И уже лет семьдесят, как — высвободив огромное количество времени и ресурсов — устремилось в космос. И вот — на тебе. Только-только вздохнули свободно, и неведомо откуда пришла очередная напасть.

Абсолютно полное молчание, и какая-то инфернальная бескомпромиссность повергали в ужас. Ведь, если для развязывания любой, мало-мальски значимой заварушки требовалась предварительная обработка мозгов, предназначенных на роль пушечного мяса, то в данном конкретном случае, всё произошло быстро и однозначно. Нас просто стали убивать.

Пленных, могущих пролить хоть какой либо свет, выступив в роли языка, как ни странно, не было. Ибо зомбированный до момента включения заданной программы производил впечатление совершенно нормального, обыкновенного человека.