– Э… ну… – промямлил Ревенд, не зная, что лучше – соврать в угоду Шамсудину или выразить недоумение.

– Мы, как и вы, бережем свои тайны, поэтому не раскрыли Ревенду всего, – спас положение туранец, и племянник философа торжествующе поглядел на седобородого вельможу.

– И что же вы хотите? – поинтересовался третий вельможа, молодой и с решительным лицом воина.

– Нам, как и вам, не нравится существующее положение в стране, – сказал Шамсудин. – Мы предлагаем объединить усилия в борьбе против той силы, что разваливает Германию к вящей радости Аквилонии, Офира и Кофа.

«Как чешет – точно судья на заседании!» – уважительно подумал Сварог о своем друге.

– Хм, ты, месьор, как я вижу – иноземец. Почему же ты так заботишься о чужой родине? – в упор спросил седобородый.

– Я вырос здесь, в Берлине, и считаю эту страну своим домом, – с достоинством произнес полугном. – Я – сын туранского купца, осевшего в вашем гостеприимном городе еще до моего рождения. И благо Немедии значит для меня не меньше, чем благо земли моих предков.

Сварог начал было лихорадочно придумывать, где вырос он сам и чей он сын, но никто не поинтересовался его семьей – видно, сибиряка здесь считали не более чем телохранителем его низкорослого и красноречивого спутника.

– И каким образом вы собираетесь помочь нам? – высокомерно спросил отец Агритаса, проигнорировав, что полугном предлагал не помощь, а сотрудничество.

У Шамсудина был готов ответ и на этот вопрос – они с Ириной не зря продумали всю предстоящую беседу до мелочей.

– К нам примкнули люди простые, но решительные, – спокойно сказал туранец. – У нас есть крепкие руки и оружие, но не хватает человека, который имел бы четкий план и смог бы руководить нами. Мы надеялись, что у вас уже есть план действий, который мы готовы воплотить.

Эти слова произвели заметное оживление среди троих заговорщиков. Склонившись друг к другу, они начали совещаться.

«Ирина верно рассчитала, – усмехнулся про себя Шамсудин. – Эти господа совсем не хотят рисковать своей шкурой ради процветания страны и крайне нуждаются в послушных исполнителях, которых не жаль послать на смерть.»

– Ох, ну и тоска! – протянул Агритас и заботливо взбил кружева на рукаве. – Ревенд, ты идешь завтра в Университет? Кастор и Ликас будут биться на кулаках. Я поставил на Ликаса, а ты?

Ревенд в ужасе расширил светлые глаза – как можно обсуждать такую ерунду в присутствии могущественных царедворцев, подпольно решающих судьбу Немедии!

– Нет, тут все решительно помешались на этом заговоре! – развязно произнес сын хозяина. – Строят какие-то прожекты относительно короля, носятся с этим мальчишкой…

– Агритас! – угрожающе проговорил отец юноши. – Придержи язык, а то велю выпороть, как конюха, и даже твоя мать меня не уговорит!

– А что я такого сказал? – пожал плечами юноша. – Как будто эти двое не знают, что во всем виноват король Нимед и его надо убрать.

– Своим умом ты, Агритас, пошел в моего тестя – слава Митре, его отправили в Каземат, туда старику и дорога, – процедил хозяин дома.

– Мальчик прав, Нел, – примирительно заметил седобородый. – Раз уж мы решили воспользоваться помощью этих людей – надо ввести их в курс дела, – при этом говоривший невольно бросил пренебрежительный взгляд в сторону гостей.

– Я против! – решительно возразил молодой. – Если мы будем рассказывать наши планы первым встречным – скоро все окажемся там, где сидит твой уважаемый тесть, Нел.

– Но, позвольте, – вмешался мэтр Бебедор, до этого безучастно сидевший в своем кресле, – эти люди не побоялись пойти против власти, организовали побег из самого Каземата, спасли жизнь мне и моему племяннику – а вы отзываетесь о них, словно о каких-то бродягах! Мне казалось, они вполне заслуживают вашего уважения и доверия! – философ оскорбленно посмотрел на молодого дворянина и, нахохлившись, отвернулся к камину.

– Ты преувеличиваешь, Шестопер, – поддержал Бебедора отец Агритаса. – В любом случае, нам придется или доверять им, или убить. Мы только что решили остановиться на первом.

Слыша, как какой-то надутый придворный равнодушно рассуждает о его смерти, Сварог почувствовал холодное бешенство. Он уже открыл было рот – но Шамсудин предусмотрительно наступил ему на ногу и быстро заговорил сам.

– Я несказанно рад, что мы пришли к взаимному согласию. И, раз уж вы решили принять нас под свое крыло, хотелось бы узнать, каким образом вы намерены действовать.

– Действовать будете вы, мы будем руководить, – сухо сказал Нел. – Но вы, конечно, имеете право знать, к чему мы стремимся. Король Нимед был умелым правителем, но сейчас, к нашему общему расстройству, лишился рассудка и творит невообразимое, – по виду хозяина дома было не заметно, чтобы он испытывал от этого какое-либо расстройство. – Если мы позволим ему и дальше действовать в том же духе – он изведет немедийскую знать, развалит армию, восстановит против себя народ, и наша страна станет легкой добычей соседей.