Взаимоусиливающий резонанс хорош против армии смертоносцев. Арбалетные стрелы он уже не остановит. Да и запах — если понадобится, люди и пауки смогут его вытерпеть, чтобы уничтожить бунтарей. К тому же — какой смысл жукам расширять свои владения? Последние годы численность их общины не растет, а уменьшается. Боевые столкновения не в их интересах — можно ведь и вовсе вымереть.

Тогда получается, Хозяин предоставлял ему почетный караул, наносил визиты и предложил дружеское единение уходящих в Дельту отрядов чисто из любви к Посланнику Богини? Не верилось почему-то в подобную бескорыстность шестилапых соседей.

Рождение жуков-бомбардиров является сокровенной тайной для них самих. Каждый из обитателей анклава помнил о себе примерно одно и то же: проснувшись, он выбирался из земляной полости на свет и убегал в пустыню. Спустя несколько дней новый член общины приходил в квартал.

Разумеется, Хозяин пытался организовать рождение новых собратьев здесь, в городе. Однако, если люди рождали людей, из паучьих яиц вылуплялись паучата, то из яиц, отложенных самками жуков, появились странные, бесформенные, блеклые создания, ничуть не походящие на родителей. За ними наблюдали несколько лет, но они лишь жрали и росли, не желая становиться шестилапыми бронированными бомбардирами. Таким образом жуки пришли к единственно возможному выводу: появление на свет каждого из них — это личное деяние Великой Богини, а ежегодные походы самок в Дельту, где они оставляли в земле свои яйца — угодный Богине обряд.

Жуки-бомбардиры свято хранили свою тайну на протяжении веков, пока несколько месяцев назад Саарлеб не оказался вынужден открыть ее Найлу — ему пришлось объяснять, почему обитатели анклава не могут покинуть своего квартала, даже спасая жизнь от нападений Демона Света. Ведь тогда рожденные волей Богини будут приходить на пустое место и неминуемо гибнуть в объятиях Демона.

Тайны больше не существовало, но скоропалительность, с которой Хозяин предложил включить самок, готовых исполнить священный обряд, в ряды прочих смертных казалась странной. Рожденные лично Богиней отправляются в земли прародительницы вместе с низшими, размножающимися обычным путем существами — именно так это выглядело с точки зрения жуков. Должен быть очень серьезный аргумент для подобного решения.

— Шабр, на твоей памяти жуки хоть раз обращались к Смертоносцу-Повелителю с предложением своего участия в любом деле?

— Никогда, Посланник.

Найл опять прошелся от стены к стене. Что могли задумать шестилапые? Устроить в пустыне какую-нибудь каверзу? Глупо — все поймут, кто виноват.

Даже если отряд погибнет, останется еще Дравиг со своими тысячами пауков и Нефтис с двумя десятками подростков, которые несут службу в Приозерье. Они сметут квартал жуков с лица земли в считанные часы. Выследить путь братьев к Дельте? Так шестилапые сами дорогу знают, не одну сотню лет ходить довелось. Надеются получить защиту? Тоже непохоже — пустыня между городом и Дельтой мертва даже по понятиям Найла. За прошлый переход им не встретилось ни скорпионов, ни песчаных мух, ни даже следов хоть единого живого существа. Неужели жуки и вправду решили изменить свое потребительское отношение к внешнему миру на более дружелюбное?

— Тройлек, подумай еще раз: ты уверен, что в квартале жуков или в городе не происходило ничего странного?

Нет, правитель. Подумай, Тройлек. Помнится, ты хвастался, что при дворе князя Граничного ты умел узнавать то, что люди и пауки старались скрыть. Куда пропали все твои таланты?

— Я не счел допустимым пользоваться ими в твоем городе, господин, — паук так старательно изобразил почтение, что почти лег на брюхо. Ведь кто я здесь? Пленник, жалкий раб, живущий лишь вашей милостью. Могу ли я допустить для себя проникновение в любые тайные движения и механизмы? Ведь во всем мире подобные операции считаются секретными и запретны для непосвященных.

Тройлек явно решил воспользоваться ситуацией и повысить свой официальный статус.

— Сколько твоих детей живет в этом доме? — резко спросил Посланник.

— Тридцать девять, — забеспокоился паук.

— Было ведь сорок два?

— Один чем-то отравился, а еще двое сбежали в город и не вернулись, — смертоносец начал жалеть, что начал этот разговор.

— Что ж, такой оравой ты, пожалуй, никуда не сбежишь, если попытаешься совершить измену, — подвел итог Найл. — Поднимись, паук Тройлек. За прошедшие месяцы ты показал свою преданность и умение. Отныне я назначаю тебя моим именем управителем моего дворца, города и окрестных земель. Правитель вспомнил про советника Борка и добавил: — Отныне твое звание: советник Тройлек. Теперь покажи мне, насколько твои способности в звании советника выше, чем в звании пленника.

— Благодарю вас, господин! — чуть не подпрыгнул довольный смертоносец.

— Кстати, Тройлек, — осадил его Найл. — Если желаешь, чтобы к тебе обращались по званию, не забывай, что Шабр и Дравиг тоже имеют титулы советников.

— Прошу прощения, советник Шабр, — немедленно отреагировал управитель, — ранее я не знал о вашем высоком звании…

— Ничего, — небрежно остановил его Шабр. — Кроме советника Борка ко мне так никто и никогда не обращался.

И все же Найл ощутил, что памятливость Посланника ученому смертоносцу приятна.

— Теперь позвольте мне удалиться, — откланялся новоиспеченный советник. Утром я сообщу все, что удалось узнать.

— Ты напрасно беспокоишься, Посланник, — высказал наедине свое мнение Шабр. — В любом случае отряд, усиленный жуками, будет сильнее. А значит — находиться в нем станет безопаснее.

— Надеюсь, что ты прав, Шабр, — кивнул Найл. — Утром узнаем.

Путники собрались во дворе дворца. Найлу удалось уговорить девушек расстаться с тяжелыми доспехами, однако все они оставались при мечах и копьях. У ног каждой лежала весьма объемная котомка, но никто не роптал. Все братья были опытными путешественниками и знали, какую цену может иметь в дальней дороге лишний глоток воды или кусок мяса.