Пока они ехали горной дорогой, постепенно спускаясь к подножию, закат расцветил лазурное небо розовыми, оранжевыми и золотыми полосами, а далеко на горизонте горы приобрели нежно-синие и лиловые оттенки. Спокойствие опустилось на красочную вечернюю пустыню, нарушаемое только меланхоличными криками орлов, подолгу паривших над землей, выискивая добычу. Вскоре солнце скрылось за горным пиком с позолоченными краями. Став освежающе прохладным, ветерок нежно обвевал лицо Брайони, мчавшейся по песчаной равнине вместе с невозмутимым незнакомцем. Они проносились мимо толстых кактусов, деревьев юкки и красивых зеленых паловерде с желтыми цветами, трепетавшими под легким дуновением ветра. Приятно было очутиться снова на ровном пространстве. Брайони сама на заметила, как расслабленно прислонилась к сильному и крепкому мужчине, бессознательно ища опоры своему истерзанному, усталому телу. Словно завороженная, наблюдала она, как сгущаются сумерки и звезды одна за другой загораются на темном небе. Если бы только она могла уснуть… если бы могла забыть обо всех кошмарах прожитого дня, о долгой дороге впереди и о тех объяснениях, которые ей придется дать по прибытии в Винчестер. Если бы только она могла забыть обо всем этом…

Она встрепенулась, просыпаясь от неожиданной остановки Пекоса под раскидистым пятидесятифутовым кактусом сагуаро, чьи колючие ветки походили на когти ведьмы, раздирающие ночь. Часто заморгав, Брайони в замешательстве посмотрела на незнакомца, который, легко спешившись, протянул руки, чтобы помочь ей спуститься с седла.

– Почему мы остановились? – спросила она встревоженно, когда сильные руки незнакомца опустили ее на землю.

Он взглянул на нее сверху вниз с высоты своего роста. Черное сомбреро почти полностью скрывало его глаза. В неровном свете луны его могучая фигура казалась устрашающей. Брайони отпрянула, пытаясь прикрыться разорванным платьем. Мрачная улыбка тронула губы незнакомца в ответ на это нервное движение, и, запустив руку в сумку под седлом, он вытащил оттуда коричневое шерстяное одеяло.

– Без паники, маленькая неженка, – спокойно сказал он, протягивая ей одеяло.

Брайони немедленно накинула его, тщательно закрывая грудь.

– Мы просто остановились передохнуть. До Винчестера еще около двух часов езды, а вы устали, да к тому же, полагаю, вы давно ничего не ели.

И действительно, Брайони только сейчас поняла, что ничего не брала в рот с тех пор, как позавтракала рано утром.

– А у вас есть какая-нибудь еда? – спросила она с готовностью.

– Немного, но милости прошу угощаться тем, что есть.

Он достал толстый мешок из седельной сумки. В нем оказалось с полдюжины сухарей и кусок вяленого мяса. Ни то, ни другое не выглядело особенно аппетитно, но голодной Брайони эти яства показались настоящим пиром. Тем временем незнакомец достал еще одно одеяло и расстелил его на земле под огромным сагуаро. Брайони устало опустилась на грубую шерстяную ткань. Незнакомец, присев рядом на корточки, предложил ей свою флягу. Брайони сделала несколько жадных глотков, но в ту же секунду схватилась за горло и, вытаращив налившиеся слезами глаза, закашлялась. Крепкая огненная жидкость обожгла ей горло.

– Уф! Что это такое?

Незнакомец рассмеялся, подобрав упавшую флягу, и сделал из нее несколько глотков.

– Виски. Я подумал, это поможет вам прийти в себя. У вас измученный вид.

– О, это ужасно! Нет ли у вас воды? Усмехнувшись, он протянул ей другую флягу.

На этот раз девушка осторожно поднесла ее к губам и недоверчиво взглянула на Техасца, прежде чем сделать глоток. Во фляге действительно оказалась вода, и Брайони смогла утолить жажду. Вернув сосуд хозяину, она, не говоря ни слова, обратилась к еде, разложенной перед ней на одеяле. Техасец, расположившись рядом, тоже принялся жевать сухари с мясом, время от времени потягивая виски из фляги. Брайони взглянула на него украдкой. Казалось, ее спаситель чувствует себя очень комфортно на этом странном пикнике в пустыне. С таким видом обычные люди отдыхают вечером в своих гостиных.

Его холодное, красивое лицо притягивало Брайони. Ей никогда прежде не доводилось встречать подобного мужчину – такого хладнокровного, самоуверенного и, очевидно, привыкшего повелевать. Она знала, что многим обязана ему за свое спасение, но как отблагодарить его? С этим странным человеком она чувствовала себя маленькой девочкой, застенчивой и косноязычной. Это ощущение было необычно, потому что в школе мисс Марш Брайони считалась весьма оживленной, бойкой особой, умеющей очаровательно флиртовать и весело болтать с любым мужчиной из ее окружения, но в Сент-Луисе она была знакома с небольшим кружком утонченных джентльменов, которые, конечно же, ни в какое сравнение не шли с этим красивым незнакомцем со стальными глазами.

Неожиданно он перехватил ее взгляд. К собственному стыду, Брайони почувствовала, как щеки ее вспыхнули и пульс участился помимо ее воли.

– Вы хотите мне что-то сказать, мисс Хилл? – вежливо протянул он с легким насмешливым оттенком в голосе.

– Я хотела вас кое о чем спросить, – начала она, внешне спокойно встретив его внимательный взгляд, хотя сердце ее бешено колотилось.

Уединение с этим человеком в темной, призрачной пустыне оказывало странное воздействие на Брайони, но девушка не понимала, что так волнует ее. Сделав над собой усилие, она решилась спросить:

– Почему тогда, у Джилли, вы не удивились, узнав мое имя? Вы сказали, что знали обо всем заранее.

– Я в самом деле так сказал? – переспросил он холодно.

– Да, и вы сами это прекрасно знаете! – резко ответила Брайони.

Она решила собрать все свое мужество и не сдаваться, пока не узнает, что же все-таки происходит. Скрывая внутренний трепет, она приняла уверенный и решительный вид и гордо подняла подбородок.

– Вы должны понять, что я высоко ценю все, что вы для меня сделали, – сказала Брайони с достоинством, – но я очень любопытна. Мне бы хотелось знать, кто вы такой, как вы узнали, кто я такая, а также… почему вы решили мне помочь.