Загрохотали пушки со стен, выбивая из спин несчастных животных кровавые брызги, некоторые быки повалились в пыль – но стадо все равно продолжало мчаться к воротам, и османы не выдержали. Пушки загрохотали одна за другой, разнося рогатые головы, молотя мясистые груди, пробивая сердца. Перед позициями басурман быстро вырос вал убоины – вперед выдвинулись копейщики, готовые принять врага на острия пик, пушкари лихорадочно банили стволы и готовили новые заряды. Уцелевшие после бойни, перепуганные и ничего не понимающие быки разбегались кто куда.

– Быстрее, быстрей! – Под окрики князя казаки торопливо разбрасывали мешки с землей, которыми обороняющиеся закидали дверь в крепость. Вал из еще шевелящихся в предсмертных судорогах тел закрывал их от пушек у ворот, угол стены – от стволов на стене. – Хватит!

Холопы кинули ствол на один из мешков, Илья ткнул фитилем в запальное отверстие, отскочил. Полутонная пушка грохнула так, что заложило уши, кувыркнулась назад – дверь, получившая заряд свинца практически в упор, разлетелась на две половины. В темноту прохода одна за другой ударили пищали, и Андрей, перехватив бердыш ближним хватом, ринулся в дымную пелену.

Под ногами мягко вдавливались мертвые тела, едко пахло гарью и кислотой, зрения хватало не больше, чем на вытянутую руку. Князь ощутил что-то перед собой, без колебаний резанул лезвием, толкнул, наугад кольнул вперед, сделал еще несколько шагов. Блеснул клинок – Зверев насилу успел увернуться, ударил в ответ подтоком, ощутил удар в бок, рубанул наотмашь и еще раз в обратную сторону, наугад. Кто-то вскрикнул – значит, к нему возвращался слух.

Он рубанул из-за головы снова, почувствовал ответный удар по животу, перехватил бердыш ближним хватом, резанул вправо, влево, вправо…

Стена!

Князь развернулся:

– Пахом! За пушками! Илья! Пищали! – Дым колыхался на месте, не желая рассеиваться в закрытом помещении, в нем копошились обнаженные и одетые в броню воины, опознавая врага только на ощупь, по рубахе – и тут же вспарывая животы и протыкая грудь. – Пищаль!

Лестница вдоль стены вела на второй ярус крепости, по ней уже бежали вниз янычары. Грохнули выстрелы с одной стороны, с другой – басурмане, принявшие картечные пули, покатились с ног. Наверх устремились казаки, сцепились на верхних ступенях с янычарами. Сзади и сбоку в затор тут же начали вонзаться копья. Стали падать убитые, и православные витязи попятились.

– Ко мне, ребята! Вперед! – подозвал князь холопов, первым взбежал на ступени и, увидев впереди врага, припал на колено: – Илья!

Над головой шарахнули пищали, расчищая дорогу. В левый бок и спину Андрея ударили сразу два копья – однако, не ощутив себя убитым, он кинулся наверх, широким взмахом бердыша разгоняя бездоспешных басурман, обратным движением быстро кольнул подтоком того, что попытался проскользнуть за спину, закрылся от укола пики. Две секунды – но на площадку успели забежать полтора десятка казаков и дружно повалили на врага, оттесняя к дальней стене, а на освободившееся пространство поднимались все новые и новые бойцы.

Андрей толкнул одну дверь, другую, третью. Мешки, бочки, тюки, копья, тряпье. Похоже, этот ярус был хозяйственным. Припасы, спальные помещения. Должен же гарнизон крепости где-то спать? Не все же стену караулить. Когда оборонительные сооружения столь монументальны, как Ор-Капа, их очень удобно использовать еще и как казармы. Такой гарнизон врасплох, «на территории части», не застанешь. Проснулся – и ты уже на посту.

Схватка затихла. Последние из басурман полегли в яростной, но безнадежной схватке. Путь дальше наверх преграждал тяжелый люк.

– Пахом, затаскивайте ствол!

Пушку установили почти вертикально, оперев на край лестницы. Казаки и холопы отступили к самым стенам, Илья поднес фитиль к запалу.

Б-бабах! – у Андрея снова заложило уши. Он увидел только, как у полусотника Изи шевелятся губы, как он дает отмашку, дергает из кладовки татарский щит, забрасывает его за спину, бежит наверх. За ним – пятеро его ратников. Князь словно увидел себя со стороны: вот Изольд в самом конце лестницы припал на колено и низко опустил голову. Холопы дают залп по заступившим дорогу янычарам, отбрасывают пищали, бегут выше. Из-за спины в них летят пики, но кромсают только щиты. Задние холопы разворачиваются, стреляют в копейщиков, роняют стволы и выдергивают из ножен сабли, перебрасывают щиты в руки. Сталь звенит о сталь – но опрокинуть одетых в прочные русские брони воинов не так просто, а по прикрытым от врага ступеням наверх плотной толпой врываются холопы.

– Стоять! – придержал вошедших в азарт холопов второй полусотни Андрей. – Пищали зарядите, пока жареный петух из какой-нибудь щели не выскочил. Илья, ты понял? Чтобы оружие всегда было наготове!

Он поднялся наверх, с наслаждением вдохнул свежий воздух. Третий ярус крепости оказался почти втрое шире нижних. И неудивительно: ведь это был терем, надвратное пространство, включающее в себя боевые площадки обеих башен и переход между ними.

– На Руси в таких палатах обычно храмы делают, – пробормотал Зверев, вспоминая огромное количество встреченных за время путешествий надвратных церквей.