– Вот это да! – воскликнула Ники.

– Не будь глупой.

– Смотри, осторожнее… Средиземноморские мужчины…

– Он средних лет, женатый католик, и я его почти не знаю.

– А тебе не нравится общаться с женатыми мужчинами?

– Не нравится, – ответила Фрэнсис. Ники ненадолго перестала печатать.

– Проблема в том, что других-то не так уж и много. Если они не женаты, то, значит, либо голубые, либо дураки.

Фрэнсис быстро бросила взгляд в сторону, на Луиса. Он совсем не похож на дурака. И, если уж на то пошло, он не похож и на женатого человека. Такого, скажем, как Уильям, по которому сразу видно, что он от кого-то зависит и кем-то управляется. Луис Гомес Морено выглядел очень независимым, почти обособленным. Может быть, так и бывает, если в течение пятнадцати лет ты сам выбираешь себе рубашки и носки? Тогда ты перестаешь выглядеть так, будто кто-то держит тебя под контролем, ты перестаешь выглядеть как чья-то собственность. Эта красивая стрижка (волосы у него вились сильнее, чем у сына), отлично выстиранная рубашка, целая коллекция безделушек в карманах с внутренней стороны двери и на приборной панели машины, этот суперсовременный телефон – все было выбрано им самим, равно как ею самой были выбраны ее голубая юбка, вещи в чемодане и то, что она не покрывала ногти лаком. Это жизнь в одиночку, будь ты при этом женат или нет. Ты все решаешь сам. Сам и всегда. Иногда это приятно, а иногда от этого слишком устаешь.

– О чем вы думаете? – спросил Луис.

Они неслись по открытому шоссе. Между ними и сверкающим морем были только какие-то гаражи и недостроенные здания. Фрэнсис отвернулась, глядя на море. Секунду спустя она несколько высокомерно ответила:

– Боюсь, я недостаточно хорошо знаю вас, чтобы ответить на ваш вопрос.

Он опять засмеялся. Фрэнсис успела заметить сполох золотых коронок.

– Как вы думаете, к концу недели мы все будем рассказывать друг другу?

– Я никогда не рассказывала все никому, даже своей сестре, с которой мы близнецы.

– Близнецы? Вы с сестрой близнецы? Вы очень похожи? А я могу быть уверен, что сюда приехала та самая, которая должна была приехать?

– Можете. У моей сестры обручальное кольцо и четверо детей.

Он быстро посмотрел на нее.

– Не завидуйте ее обручальному кольцу.

– Я и не завидую. У нее своя жизнь, а у меня – своя.

– Это интересно. Различие, непохожесть всегда интересны. Очень интересны различия между испанцами и англичанами. Если бы я повстречал вас посреди пустыни Сахара, я сразу бы подумал, что вы – англичанка.

Немного задетая за живое, Фрэнсис ответила:

– А если бы я встретила там вас, я подумала бы, что вы – один из средиземноморских или латиноамериканских мужчин, один из миллионов мужчин с оливковой кожей, темными волосами и карими глазами.

– Черными, – поправил он, весело улыбаясь.

– Черных глаз не бывает. Я имею в виду, абсолютно черных.

– А мои черные. А у вас – голубые.

– Серо-голубые.

– Как английское небо.

– Луис, я не могу больше продолжать подобный разговор.

Он широко улыбнулся, снял одну руку с руля и слегка коснулся руки Фрэнсис.

– Я тоже. Просто я испытывал вас.

Они ехали два часа. Дорога шла по плоской прибрежной равнине мимо новых безликих бетонных поселков и безымянных пляжей. На каждом дереве и здании почему-то красовался указатель „Ла-Плайя". Они выехали на гигантское поле с заброшенными парниками.

– Дынная лихорадка, – пояснил Луис. – Это подобно золотой лихорадке.

Скоро перед ними возникла развилка. Дальше можно было ехать или вдоль побережья к Альмерии, или влево, к уходящим вдаль холмам.

Луис прокомментировал:

– Вот и горы. Красивые горы.

Фрэнсис с сожалением обернулась на море.

– А у Мохаса море видно?

– Только вдалеке. Я устроил там бассейн, маленький голубой бассейн, а вокруг – живая изгородь из жасмина.

– Вы разбираетесь в садоводстве?

– Нет, конечно, нет. – Он чуть помолчал и добавил с легким поддразниванием: – В Испании садоводством занимаются женщины.

Фрэнсис не обратила внимания на тон этого замечания.

– Тогда откуда жасмин?

– Потому что я очень необычный испанец.

– Понятно.

– Нет, вам не понятно. Но вы поймете, когда увидите „посаду" в Мохас. Посмотрите сюда, на этот вид.

Дорога быстро поднималась вверх. Позади них лежала береговая полоса, безымянные маленькие селения, заброшенные сады, а впереди холмы начинали подниматься все выше и превращаться в горы – коричневые, рыжие, розово-красные и оранжевые, покрытые молодой весенней зеленью и резко контрастирующие со спокойным фоном голубого неба.

– Я просто обожаю эти места, – проговорил Луис. – Они такие просторные, со старинными традициями, и туризм сюда еще не добрался. Побережье в сторону Альмерии не очень удобно для любителей позагорать, а эти склоны, – он махнул рукой в сторону холмов по обе стороны дороги, – не годятся для гольфа. Эту землю не превратишь в игровую площадку.

– У вас такой хороший английский… – пробормотала Фрэнсис.

– Вот уже двадцать пять лет, как я на нем говорю. Вы устали?

– Чуть-чуть.