–  Надо быть осторожнее на трассе, милочка, - пробасила она.
– И уж, по крайней мере, в грозу лучше пользоваться автопилотом.

–  Так ведь я так и делала, - прошептала Адель.
– «Каравеллу» вел компьютер, я просто сидела и думала…

–  Ну конечно, вы думали, а компьютер засмотрелся на вас и слетел с дороги.

–  Нет, правда…

–  Вы заберете ее?
– спросил я.

–  Придется. Рана на голове пустяковая, но с коленом дела хуже, ей лучше полежать у нас.

–  Я еду с ней, - сказал Ианн.
– Я ее муж. Они отбыли, а я подошел к тощему как спичка мужчине в форме дорожной службы, возившемуся возле разбитой машины.

–  Шеф в курсе?
– тихо спросил я.

–  Да, уже доложили, - так же тихо отозвался он.
– Его святейшество в гневе, ситуация чуть было не вышла из-под контроля. За каким ее понесло сюда?
– спросил он, имея в виду ночной круиз Адели.

Я пожал плечами и облокотился о парапет. Внизу, в долине, километрах в трех, виднелся наш коттедж. Оказывается, дорога была длинной, только если двигаться по серпантину.

–  По крайней мере, она не собиралась к археологам, - рассуждал дорожник (хотя дорожник он такой же, как и я. Жан Гойяр был сотрудником Службы безопасности из отдела обеспечения связей с агентурой).
– Кстати, дама говорила правду насчет того, что «Каравеллу» вел автопилот.

Он подвел меня к искореженной машине, и я увидел это…

Я смотрел на это, и в голове у меня медленно, с ржавым скрипом раскручивались невидимые, шестеренки. Повернувшись лицом к своим роботам, укладывающим «Каравеллу» на платформу, и абсолютно не обращая на меня внимания, Жан сказал:

–  Связь с Центром на твоей волне, с восьми до половины девятого утра и вечера по нечетным числам. В экстренном случае, если будет необходима помощь, можешь выйти на нашего человека в коттедже, он прикроет тебя. Пароль к нему - фраза в разговоре:

"Эдвину придется ждать долго". Ответ: «Ждать и догонять - самое противное дело». Но, повторяю, все это на самый крайний случай.

Я внутренне улыбнулся. Приятно сознавать, что ты не один, о тебе помнят и заботятся. Я отдал Жану капсулу с отчетом и пошел к поджидавшему меня Марку Бромбергу.

–  Поехали домой, - устало сказал он.
– Я вас всех напою кофе. Иза с Артуром измучились, пока нас ждали. Да и Стефан тоже.

Он включил маяк. Появилось лицо Изы Бромберг.

–  Иза, все в порядке, ее нашли. Попала в аварию, но ничего серьезного, полежит пару дней в клинике. Ианн поехал с ней. Свяжись со Стефаном, скажи, мы возвращаемся.

Лицо ее просветлело.

–  Слава богу. Мы будем ждать.

Напряжение отпустило. Влад Кунич и Бромберг дремали в своих креслах. Майя Борисова задумчиво смотрела в окно. Автопилот ровно вел машину, его тихое гудение убаюкивало, и я никак не мог сосредоточиться. В моем мозгу мелькали обрывки фраз, видение разбитой «Каравеллы», Адель, сидящая на камне с перевязанной головой.

В конце концов, я, кажется, тоже задремал, а проснулся, когда мы остановились на стоянке перед коттеджем. Тучи ушли в сторону, и солнце вовсю сверкало, рассыпая драгоценные камешки в мокрой траве лужаек. Бромберг включил маяк.

–  Стефан, мы приехали… Черт, что-то случилось с маяком. Похоже, сломался.

–  Стукнули обо что-нибудь. Немудрено при такой свистопляске, - сочувственно сказал Влад Кунич.
– Ладно, пойдемте в дом, я прямо с ног валюсь.

–  Я тоже, - сказала Иза Бромберг с мягкой улыбкой.
– Пусть еду приготовит Матрешка. Деликатесов не обещаю, но, по крайней мере, горячее я гарантирую. Где она, кстати?

–  Обходит свои владения, - отозвался Марк. Мы всей толпой поднялись по эскалатору на второй этаж. Я вроде еще напомнил, что неплохо бы предупредить Стефана о нашем возвращении. А может, это сделала Майя или сам Бромберг… Во всяком случае, мы втроем оказались в рубке видеосвязи. Дверь на фотоэлементах послушно отъехала в сторону, и мы увидели высокую спинку вращающегося операторского кресла.

–  Извини, никак не могли с тобой связаться, - сказал Марк.
– Мой маяк приказал долго жить… Стефан, ты что, заснул?

Он толчком развернул кресло к себе. Я подошел и встал рядом. Мы молчали, не в силах пошевелиться.

Стефан Сайко полулежал на сиденье, Длинные изящные кисти рук свешивались с подлокотников. Голова покоилась на высокой мягкой спинке. Точно посередине переносицы странным инородным телом торчала короткая стрела с красным оперением.

Из столбняка нас вывел пронзительный крик Майи. Она кричала длинно и тонко, на одной ноте, зажав уши и зажмурив глаза. Как по сигналу, мы сорвались с места. Марк надавал Майе по щекам, и крик прекратился.

–  Быстро, полицию и медслужбу, - отрывисто приказал он и вытолкал всхлипывающую девушку за дверь. Без сомнения, Бромберг был человеком действия.