–  Знак. Он должен был подать ему знак. Ищите! Осмотрите фургон снаружи. Быстрее, свиньи!

Самурай в форменном кимоно издали смотрел на театральный фургон. В его взгляде читалась боль, хотя он тщательно скрывал ее. Он знал, что его друзья мертвы, а сам он лишился связи с заговорщиками. Да прибудет с вами Амида Будда, беззвучно прошептал он молитву. Тадэн успел предупредить его о засаде: над фургоном на высоком шесте, словно яркое знамя, развевался бумажный дракон, окрашенный в три цвета. Черный, красный, зеленый…

Принц Итиро Иэхиса в традиционном кимоно цвета слоновой кости, отделанном золотой тесьмой, медленно, сантиметр за сантиметром, отводил назад правую кисть, натягивая тетиву почти двухметрового лука, сделанного из японского кедра. Из всех традиционных воинских искусств Итиро предпочитал стрельбу из самурайского лука - кьюдо.

Он израсходовал четыре стрелы, но лишь одна из них торчала из качающейся на тонких креплениях деревянной мишени. Пятая, длинная, прозванная за особый наконечник «хвостом дракона», свистнула в тишине сада и воткнулась в ствол дерева, не поразив цели. Принц опустил лук и вздохнул.

–  Сегодня не лучший день, господин, - сказал стоявший поодаль Осима-сан.
– Сильный боковой ветер мешает полету стрелы.

Принц хмыкнул:

–  Не боишься, что я рассержусь? Ты был свидетелем четырех моих промахов. Ты не самурай, совершить сеппуку не имеешь права. Тебя распнут, как простого разбойника.

–  Моя жизнь принадлежит вам, господин, - ответил тюнин, прикидывая про себя, сколько долей секунды потребуется ему, чтобы свернуть щенку шею.

–  Меня беспокоит человек заговорщиков при дворце Симадзу-сан. Нужно тихонько прибрать его к рукам и использовать.

–  У меня есть подозрения на этот счет, господин. Но я возьму на себя дерзость попросить еще немного времени. Торопиться опасно.

Итиро Иэхиса с презрением отвернулся от старого тюнина. Простолюдин, не самурай, пусть даже глава клана ночных воинов, прежде чем обратиться к наследнику дайме, должен был проползти всю дорогу на брюхе, не вынимая морды из грязи. Будь он хоть трижды ниндзя - умер бы мгновенно, только приподняв взгляд. Если бы не шпион в стане заговорщиков. И если бы не их человек в ближайшем окружении дайме.

–  Руководители тайного общества уже знают, что среди них есть предатель. Реакция их будет однозначной: они посчитают, что если их планы известны властям, то нужно выработать новые.

Итиро-сан круто развернулся, и Осима Кэсои отметил, каким дьявольским огнем загорелись его глаза. Он был как никогда близок к своей цели - полному контролю над самым могущественным тайным обществом на Окинаве, с помощью которого он надеялся захватить власть в протекторате.

–  Ты веришь своему шпиону? То, что он рассказал, неслыханно. Я не нахожу этому объяснения!

–  Я тоже, мой господин. Но во всем, что делает человек, есть своя цель. Если шпион остался жив, значит, человек, с которым он столкнулся, имеет свой интерес в нашей игре. Нужно только выждать. Он сам предъявит нам счет.

Начальник тюрьмы Сатэ Коихи Нидзикано низко поклонился, впуская гостя. Наступал предрассветный час, звезды на небе погасли, и оно постепенно светлело на востоке, освещая серые неприветливые стены. В каменный мешок, забранный сверху решеткой, солнце проникало только в полдень, сейчас же узник дрожал от холода на своей куче соломы.

Гость в черном монашеском плаще с капюшоном, надвинутым на глаза так, что лица нельзя было разглядеть, подошел к решетке и посмотрел вниз. Онуко Тэрай, один из предводителей «Белого Лотоса», медленно поднял голову, и на секунду глаза их встретились. Гость отметил, с каким бесстрашием и уверенностью взглянул на него узник.

–  Оставьте нас, - буркнул он, показывая начальнику тюрьмы бумагу с подписью и личной печатью великого князя.

–  Слушаюсь, господин, - ответил тот, жестом отослал охранников и проворно исчез сам.

Пройдя темным коридором, освещенным лишь коптящим факелом, Коихи-сан остановился перед дверью в небольшое помещение, напоминающее келью из-за низкого полукруглого свода и запаха сырости и плесени, сразу закрадывающегося в ноздри. Двое самураев в коричневой униформе охраняли вход.

–  Не входить и никого не впускать, - распорядился Коихи-сан.

Самураи с почтением поклонились, и за начальником тюрьмы закрылась дверь. Он не стал зажигать факел. Подземный коридор был знаком ему до последнего поворота, он двигался по нему так свободно, будто тот был освещен ярким солнечным светом. Возле нужного места он безошибочно остановился и вынул из угла небольшой камень. За ним пряталась деревянная панель с двумя крошечными дырочками.